Каллум двигается. Нависая надо мной с выражением дикой ярости на лице, он поднимает ногу и опускает ее на один из рогов зверя. Треск отдается в моих костях.

Опустившись на корточки, Каллум хватается за кончик оленьего рога и встречается со мной взглядом сквозь потемневшую дымку. Он сует оружие мне в руку.

В одну секунду я ощущаю вес кости в своей ладони, а в следующую вгоняю острие рога в яремную вену мужчины.

Его руки опускаются и падают мне на талию. Меня стаскивают с туши этого сверхчеловека.

Молотя ногами и набирая воздух в легкие, я ищу устойчивое место для приземления. Боль в голове раскалывает мозг надвое.

Сквозь ослепляющую боль улавливаю черты лица Каллума. Кашляю и падаю на колени, Каллум опускается вниз, руками ощупывает мое обнаженное тело. Он что-то говорит, но я не слышу из-за стука своего сердца.

Когда звуки на болоте доносятся до моих ушей, я медленно выныриваю на поверхность, вдыхаю свежий воздух.

— Дыши, — говорит он. Окровавленными руками обхватывает мое лицо, и ощущение порезов на его ладонях почему-то успокаивает.

Нахмурив лоб, он смотрит мне в глаза, затем обнимает, утешая. На мгновение я чувствую себя в безопасности, пока воспоминание не разрушает иллюзию.

Воспоминание о том, как Каллум впервые велел мне дышать, настолько острое, что я рефлекторно отталкиваю его.

Мысленно вспоминаю Каллума, стоящего в темноте. Тусклый свет от фонарных столбов освещает его профиль. Он держит мое лицо в ладонях. Сквозь затуманенное зрения я вижу его пристальный взгляд.

Там тело.

У меня саднит в горле, я через силы пытаюсь заговорить.

— О, боже, — голова кружится, меня захлестывает внезапный страх от того, что я натворила.

Распростертое на грязной земле гигантскую тушу мужчины сотрясает дрожь, когда он хватает сломанный рог, застрявший в шее. Мужчина отплевывается и кашляет. Пенистая белая субстанция пузырится в его приоткрытом рту.

— Я задушила его. Я пырнула его, — грудь пронзает ужас. — Я убила его.

— Нет, не убивала, — уверенный голос Каллума выводит меня из замешательства. — У него случился приступ, прежде чем ты напала на него.

Мерзкая субстанция, вытекающая изо рта мужчины, соответствует заявлению Каллума. Я запускаю руки в свои окровавленные, спутанные волосы. Корона из костей лежит на грязной земле рядом с бьющимся в конвульсиях человеком.

Я грязная, вся в крови.

И все еще чувствую Каллума внутри себя. Он глубоко под моей кожей.

В моем сознании вспыхивают картинки жуткой сцены, от которой сводит живот.

Мысли скачут так же быстро, как и мое сердце. Я шокировано смотрю на свою ладонь, и воспоминание о том кошмаре прогоняет возникшую тревогу. Монтировка была у меня в руке.

— Он был почти мертв до того, как ты проткнула его, — говорит Каллум, вырывая меня из транса. Он поднимается на ноги, а затем присаживается на корточки рядом с мужчиной. — Да, ты жестокая, сладенькая моя. Но этот грубиян — еще хуже.

Пока я изучаю пенистую субстанцию, выливающуюся изо рта подозреваемого, только одно логическое объяснение прорывается сквозь мои запутанные мысли.

— Отравление болиголовом, — говорю я.

Каллум бросает на меня настороженный взгляд.

— Полагаю, да.

Я смотрю ему в глаза.

— Ты… — с трудом сглатываю. Ощущение, будто меня до сих пор душат. — Ты заставил меня ударить его костью.

Он удивленно приподнимает бровь.

— Не за что.

Он спас меня. Но сначала смотрел, как я умираю.

Каллум встает и трогает себя за шею.

— Пиздец, он поднял меня как пушинку.

Когда мое тело понимает, что я больше не в опасности, адреналин, циркулирующий в крови, начинает убывать, и я начинаю ощущать каждую рану и ушиб.

Переплетенные воспоминания все еще борются за контроль в голове. Две временные линии сливаются воедино, и потом я спрашиваю:

— Что со мной не так?

Переключив внимание, Каллум оценивает мое состояние, потом отворачивается, ничего не сказав.

Я снова смотрю на труп сверху вниз. Больше никаких судорог. Струйка пенистой слюны стекает по его толстой шее. Его лицо искажено в жутком выражении. Он выглядит настоящим монстром.

Я помню, как сказала детективу Эммонсу, что многое повидала.

Но никогда не видела и не чувствовала ничего более ужасающего, чем сейчас.

— Он мертв, — говорю я. Выругавшись, провожу рукой по лицу. Каждое нервное окончание в моем теле срабатывает одновременно, вызывая покалывание под кожей.

Я не могу сейчас осмыслить последствия. Этот человек — потенциальный подозреваемый, которого ищет команда Алистера. И он мертв. Возможно, отравлен собственным болиголовом. Жертвы все еще не найдены.

Мурашки бегут по моей спине.

«Я здесь», — говорю себе. «Я сейчас здесь».