Я слышу эхо его голоса в своей голове.

— Скажи мне, что делать.

Слезы паники наворачиваются на глаза, моя психика не в состоянии справиться с натиском. Я зажмуриваю веки, сдерживая слезы. И в темноте наводняющие образы обрушиваются на меня. Не останавливаясь.

— Пусть это прекратится…

— Умоляй меня…

— Боже, Каллум. Трахни меня, — говорю я. — Трахай меня до потери сознания.

Яростное рычание вырывается из его груди, а внутри меня словно петарды взрываются, когда его губы прижимаются к моим.

Поцелуй пронзает насквозь. Его губы безрассудны и неумолимы, он нападает с яростной, жестокой самозабвенностью, словно наказывая меня за какой-то грех. Я обвиваю запястья вокруг его шеи, уступая бушующему желанию, пытающемуся прорваться сквозь мою грудь.

Он отстраняется и пожирает меня взглядом.

— Черт возьми… Я уничтожу тебя, малышка Хэйлин, — затем он снова захватывает мои губы и прикусывает.

Схватив за бедра, он притягивает меня к себе. Рукоять ножа впивается мне в бедро, когда Каллум несет меня к деревьям. Грубая кора царапает спину, когда он прижимает меня к дереву, зажимая своим телом.

Его пальцы ищут мои горячие, влажные складочки, а губы - точку пульса на моей шее. Корона смещается от центра, когда я выгибаюсь навстречу ему, поднимая голову, подставляя шею.

Его пальцы ласкают меня между ног, он прикусывает кожу, издавая горловой стон. Я теряюсь в ощущениях, вибрируя от заряженного тока, весь страх спрятан в глубинах разума. Все мои сомнения, будто плотина, сдерживают его неистовые прикосновения и лихорадочные поцелуи.

Каллум чувственно целует меня, забирая последнее дыхание. Я не понимаю, что происходит, пока не чувствую, как грубая веревка связывает мои запястья… Потом мои руки поднимаются над головой.

Вся кровь приливает к артериям. Я сопротивляюсь, пока Каллум не сжимает мою челюсть. Его глаза — словно бушующее голубое и зеленое химическое пламя — держат меня в плену.

— Для защиты, — говорит он, и мои брови в замешательстве сводятся вместе, когда он запечатлевает еще один обжигающий поцелуй на моих губах, прежде чем отстраниться. — Доверься мне.

Я не могу. Никогда не смогу доверять ему — но мои запястья уже связаны и привязаны к дереву. Каллум благоговейно ласкает мою грудь раненными ладонями. Он берет мой сосок в рот, дразня зубами и отправляя меня обратно в безопасную гавань разума.

Я сдаюсь, не в силах сопротивляться. Дрожу, когда он обрисовывает каждую клеточку моего тела, раскрашивая кожу кровью, как будто это его холст. Он опускается на колени и закидывает мою ногу себе на плечо, раздвигая пошире.

Я омыта луной и огнем, вином и кровью, украшена костями — а бездушный демон пирует моим телом. И никогда я не чувствовала себя такой защищенной, поддаваясь порыву безумия.

Мое тело плывет в эротическом потоке, разум погружается туда, где в темноте процветают низменные желания. Пока Каллум атакует мое тело, а жгучее пламя согревает, я ощущаю, как лезвие разрывает мою кожу.

Затаив дыхание, смотрю вниз, как он орудует ножом, разрезая мою плоть. Моя нога прижата к его плечу, и Каллум отмечает самую верхнюю часть внутренней поверхности бедра прямо там, где должен быть шов трусиков. Точное место, на которое я ему показывала, рассказывая о сне.

Я стону от боли. Острые порезы посылают вспышку возбуждения. С потрясенным благоговением я наблюдаю, как он вырезает символ кончиком лезвия — тот же рисунок, что и у него на груди.

— Ты моя, — шепчет он. — Вернись ко мне, Хэйлин, — затем облизывает рану. Языком обводит кровавые линии символа, потом движется туда, где я больше всего нуждаюсь.

Закрываю глаза, запрокидывая голову назад, прислоняясь к дереву. Поддаюсь диким эмоциям, пока Каллум лижет, сосет и пожирает.

Я бесстыдно прижимаюсь к его рту. Его пальцы резко проникают внутрь меня, и я втягиваю воздух от полноты ощущений, а мои внутренние стенки пульсируют от его умелых, ритмичных погружений.

Пока его язык мучительно кружит по моему клитору, я поворачиваю голову в сторону и тяжело дышу. Меня охватывает сильное напряжение в пояснице, по коже пробегают восхитительные мурашки, и я так сильно сжимаюсь вокруг его пальцев, что чуть ли не ломаюсь.

Я такая мокрая, что слышу хлюпающий звук, когда Каллум высовывает пальцы, и не могу удержаться, чтобы не посмотреть вниз.

У меня прерывается дыхание, охватывает холодное покалывающее ощущение тревоги.

Пристальный голодный взгляд Каллума встречается с моим, когда он засовывает свои покрытые кровью пальцы в рот. Земля подо мной будто исчезает.

Это невозможно.

Я напрягаюсь, чтобы разглядеть, течет ли это кровь из его ладони или из меня, но все логические умозаключения прекращаются, когда я вижу красную дорожку, стекающую по моей второй ноге.

— Как…? — мой голос срывается на этом слове.