Горячее дыхание Каллума обдувает мою шею, он тяжело дышит, его тело дрожит. Я и сама дрожу, отчаянно пытаясь втянуть в себя побольше воздуха.

Рога поднимаются все выше над камышами на фоне ночного неба.

И когда я вижу тело, выползающее вперед, в моей груди возникает настоящий страх.

— Каллум! — кричу я, наконец-то набирая полную грудь воздуха. — Он здесь.

___

ХАОС В СЕРДЦЕ

ХЭЙЛИН

Страх может быть мощным афродизиаком. Страх обостряет чувства, посылает прилив адреналина в сердце. Стимулирует каждый нерв в теле. А потом приводит к бешеной кульминации.

Мой разум осознает опасность, но тело цепляется за момент чистого блаженства, когда все вокруг перестает существовать.

— О, черт возьми, — стонет Каллум, когда мои стенки сжимаются вокруг него. — Вот так, сладкая, — говорит он. — Выжми все из моего члена. Дай мне вкусить твой сладкий страх, — рукой сжимает мое горло, перекрывая подачу воздуха.

У меня слезы наворачиваются на глаза, и он слизывает соленую дорожку с щеки.

Первобытный рык Каллума швыряет меня через край — хотя я все равно не могу отвести взгляд от человека-зверя, приближающегося к нам. Он двигается, как разъяренный демон. Чем ближе подходит, тем лучше я могу разглядеть его. Черной нитью сшиты веки. Массивные оленьи рога прикреплены к бритой голове.

Стремительный оргазм прокатывается по мне спиралью, такой мучительно сильный, что мое тело неудержимо дрожит, обжигая мышцы. Меня захлестывает бурный шторм удовольствия и боли, когда Каллум ослабляет хватку на горле. Я издаю отчаянный вздох, который разрывает изнутри.

Каллум энергично двигается внутри меня, чтобы забрать последние остатки оргазма. Его член пульсирует, и горячая сперма стекает по моим бедрам.

Выше логики и здравого смысла, боли и страдания, все ощущения существуют в космическом вакууме эйфории… И я почти теряю сознание.

Мой организм перегружен, я приваливаюсь к дереву. Связанные запястья горят. Я все еще чувствую пульсацию члена Каллума внутри себя. Его теплое дыхание овевает мою кожу, он прижимается своим лбом к моему, его мышцы напряжены, а кожа будто горит.

Когда Каллум отстраняется, его убийственно красивые глаза ищут мои сквозь весь хаос. Мое сердце сжимается от напряжения, и от того, как его лицо наполняется благоговением.

Он облизывает губы и набрасывается на меня в жестоком требовательном поцелуе. Он пробует меня на вкус медленными, чувственными ласками, прежде чем оторваться.

Коварно ухмыляется, потом подтягивает джинсы и делает шаг назад.

— Я знал, что он не сможет устоять перед тобой.

Меня пронзает волна страха.

Адреналин бурлит в венах, все звуки заглушаются ревом в ушах. Застоявшийся болотный воздух холодит скользкую кожу.

Мой взгляд устремляется к рогатому мужчине. Он обнажен по пояс, его блестящие мускулы выпирают в угасающем свете костра. Обутые в сапоги ноги топчут землю рядом с огненным кольцом. Кожа вокруг его зашитых глаз воспалена. Его движения отрывисты и неустойчивы, ему мешает неспособность видеть, но он использует другие чувства, продвигаясь неторопливыми шагами вокруг огня.

Тонкие волоски на моем теле встают дыбом от этого нечеловеческого вида.

Сверхчеловек.

Каллум поворачивается, чтобы оценить незваного гостя.

— Черт, он здоровый.

Дергая запястьями, я пытаюсь ослабить веревку.

— Развяжи меня, — требую я.

Он бросает на меня быстрый взгляд, потом опускается на землю, чтобы схватить брошенный нож. Напряжение спадает, пока я жду, когда меня освободят, но Каллум направляется в сторону мужчины.

Мое сердце замирает.

Я изо всех сил пытаюсь вырваться из пут.

Фигура Каллума осторожными, размеренными шагами направляется к месту, где угасающий костер помогает разглядеть мускулистое телосложение рогатого человека.

Он стоит напротив Каллума, возвышаясь сантиметров на тридцать. А с рогами он и того больше в два-три раза.

Он не монстр, но все же чудовищен. Обычный смертный человек, который верит, что призвал бога и стал божественным в зверином обличье. Мощь исходит через каждый его напряженный мускул. Его бицепсы огромны. Бедра резко очерчены над штанами.

Каллум подкрадывается к преступнику, уверенно сжимая нож. Нож с нашей кровью — улика ДНК, которая останется на преступнике и приведет к нам, если он ранит его, или того хуже…

Этот человек – единственный источник, который связан с жертвами.

Рогатый человек переключает свое внимание в сторону Каллума, и мое сердце подпрыгивает в груди.

— Каллум, нет… — кричу я, тщетно извиваясь. — Жертвы.

Я вскрикиваю, освобождая одну руку от веревки.

Дыхание перехватывает, когда я наблюдаю, как Каллум наносит удар чудовищу.

Рогатый человек едва шатается, чуть отклоняясь назад.