— Ты моя, Хэйлин. Ты принадлежишь мне.

Его пальцы снова погружаются в меня, языком он скользит по набухшему клитору, опять прогоняя страх. Он греховно пожирает меня, пируя кровью.

Любая рациональная мысль слишком недосягаема. Я не могу думать о несчастном случае и потере — очень большой потере — и о том факте, что у меня больше никогда не должно было начаться кровотечение.

Когда Каллум подводит меня к краю, появляется странное жуткое ощущение, притягивая мой взгляд к темному полю.

С диким рычанием Каллум поднимается, сжимая мои бедра. Его джинсы спущены, необходимость как можно скорее стать ближе настолько требовательна, что он не стал тратить время на их снятие.

Гладкая головка его члена прижимается к моему влажному входу. Мое естество сжимается в предвкушении. Веревки врезаются в запястья, когда Каллум без особых усилий поднимает меня, а я обхватываю ногами его талию.

На одну секунду наши глаза встречаются, я растворяюсь под сокрушительной волной его горячего, хищного взгляда, и он погружается в меня одним сильным толчком.

С моих губ срывается крик, когда он заполняет меня, и дрожь пробегает по моему телу.

— Блять… идеально, — его похвала переходит в хриплый стон, когда он толкается глубоко внутрь.

Кости на короне царапают мои руки, а мои стенки сжимаются, чтобы удержать его внутри себя.

Его тяжелое дыхание касается моих губ, когда он отстраняется и снова входит. Он ускоряет темп, напрягая татуированные бицепсы. Его тело словно художественная выставка.

Череп оленя движется и изгибается в такт его усилившемуся ритму, и у меня возникает острое желание потрогать его, но потом мой разум отвлекается, затягивает в поток наслаждения.

Каллум обнимает меня рукой за поясницу, поворачивая так, как ему хочется, давая мне то, о чем я умоляла — трахает до потери сознания.

Никакой агонии. Никакой апатии. Никакой тупой боли из прошлого.

Я вся пылаю, источая удовольствие и похоть.

Каллум обхватывает второй рукой мой затылок, отыскивая мягкое местечко на шее, и вонзает зубы. Мое тело прижимается к нему в отчаянной потребности усилить трение, пока мы не сгорим.

Невнятные ругательства срываются с его губ глубоким стоном, переплетаясь с каким-то древним языком, который мой разум в данный момент не воспринимает. Но это как-то жестоко и опасно эротично действует на меня, поэтому я громко стону ему в ухо.

Он посасывает мою грудь, захватывая сосок зубами.

— Ты чертовски идеальна для меня, — говорит он, поднимая пристальный взгляд. — Эта прекрасная грудь была создана для меня. Эта идеальная киска создана для того, чтобы я ею… — он вонзается в меня сокрушительным толчком, — наслаждался. Ах… черт. Возьми меня всего, — его толчки ускоряются, лишая меня рассудка. — Я хочу увидеть, как красиво ты кончаешь.

— Каллум… — его имя звучит как отчаянная мольба, а вверх по моей спине течет жар, и каждая эрогенная зона на теле загорается. Внутри все пульсирует от потребности в освобождении.

О, боже. Я поворачиваю голову в сторону, ища прохладного воздуха, чтобы погасить жгучий огонь, — и вспышка желтых глаз среди темных тростников леденит душу.

Надвигающийся оргазм прорывается сквозь нарастающий страх, пока я лихорадочно вглядываюсь в темноту. Золотистые глаза осматривают периметр. Затем я вижу, как шевелятся ветви.

— Каллум…

Он хмыкает, агрессивно двигаясь между моих бедер, вырывая любую ясную мысль из моей головы. Мои внутренние стенки сжимаются вокруг него, а он продолжает неистовство и дико толкаться.

Когда ветви шевелятся в камышах, я с понимаю, что это оленьи рога. Олени же бродят по болоту, и глаза просто сверкают из-за света костра. Чистое облегчение переполняет мой организм, а адреналин устремляется по артериям, подталкивая меня к краю.

— О, боже… Каллум, — кричу я, когда оргазм пронзает меня насквозь, и Каллум отвечает тем же.

— Да, черт возьми, узри бога, сладкая. Ты моя. Скажи это, — требует он, пристально глядя мне в глаза. Он греховно и безжалостно продолжает проникать в меня.

— Я твоя, — говорю я, мой голос прерывается стоном.

Каллум трахает меня с диким остервенением, заявляя права. Твердый как камень член пульсирует внутри, и я чувствую момент, когда он кончает. Его рычание вибрацией отдается на моей коже, увлекая за собой.

Он опускает голову и прикусывает мягкую грудь, от этой боли я вся напрягаюсь, еще раз испытывая оргазм, достигая пика наслаждения.

Я скачу на нем, требовательно покачивая бедрами, и он снова глубоко входит в меня, пока между нами все пульсирует.

Приходя в себя, я осматриваю сверкающие желтые оленьи глаза. Разветвленные рога слишком медленно и жутко поднимаются из тростника, отчего все мои чувства обостряются.