Высвобождая свою руку, закатываю ее рукав. Удерживаю хватку, расстёгивая манжету на ее пижаме. На этот раз она не сопротивляется.

Касаюсь пальцами шрамов, которые она получила во время аварии, — но не из-за этого мое сердце бешено колотится в груди.

А из-за надписи, вытатуированной над шрамом, которая гласит: «Каждый должен взращивать свой собственный сад».

— Это Вольтер, — говорит она, и мягкий тон ее голоса проникает прямо в мою голову. — Но ты и так знаешь, я уверена. Эта фраза напоминает мне оставаться в настоящем.

Я знаю цитату из «Кандида» — и также знаю, что эта фраза значит для нее и почему ей было необходимо запечатлеть ее на своей коже. Для нее это стало мантрой.

Ее страх настолько осязаем, что обжигает мне горло.

— Если бы я хотел запечатлеть на твоем теле цитату философа, — говорю я, слегка проводя пальцами над выпуклыми словами, — то выбрал бы именно эту.

Что-то дерзкое мелькает в ее взгляде, и клянусь, если она продолжит смотреть на меня своими большими эльфийскими глазами, а ее пульс будет так биться в гипнотическом ритме, соблазняя меня, я не отвечаю за свои действия.

Убираю большой палец из-под ее подбородка и провожу подушечкой вдоль ее челюсти, наслаждаясь моментом.

— Прошлой ночью, — говорит она, — когда ты сказал… — она сглатывает. — Не насмехайся над моей болью, Каллум.

Свободной рукой я опускаю рукав, позволяя ей скрыть эту часть своего горя, но вытаскиваю ее цепочку из-под кофточки. Затем провожу пальцем по следу от укуса на ее плече.

— Не скрывай от меня свою боль.

Неприкрытая уязвимость виднеется на ее лице. Она упирается рукой мне в грудь, чтобы не потерять равновесие.

— Ты получаешь удовольствие от моей боли.

Это не вопрос, а обвинение.

Опасная улыбка появляется на моем лице. Когда я снова приближаюсь, то наклоняюсь губами к ее уху.

— Не подвергай меня психоанализу, доктор, — отстраняюсь и вдыхаю обжигающий аромат, слегка прижимаясь к ее губам, чтобы ощутить вкус ее прерывистого дыхания. — Я хочу сделать с тобой нечто очень, очень плохое… чтобы мы оба получили удовольствие.

Дрожь сотрясает ее тело, она облизывает губы. Настойчивое желание прижать ее к матрасу уничтожает мой слабый контроль.

Почувствовав опасность, она ловит мой взгляд.

— Я больше не понимаю, что реально.

Я напряженно выдыхаю.

— Между нами никогда не было иллюзий, малышка Хэйлин. Это реально. Все, что было между нами… реальнее некуда.

Ее притяжение заманивает меня в ловушку, и оно слишком сильное. Если она потребует большего, я вскрою себе вены и истеку кровью, лишь бы доказать правоту — но она осторожна, понимает, что балансирует на грани.

Страх виднеется в ее взгляде, и, опустив руку, она лишает меня своего прикосновения. Я чувствую этот разрыв до самых костей.

С гортанным проклятием подавляю рвущийся наружу голод и отпускаю ее. Сделав шаг назад, я застегиваю рубашку. Темнота в комнате сгущается.

— Меньше сорока восьми часов, — говорю я, напоминая ей об ограниченном времени.

Она опускается на кровать, поджав под себя ноги, открывая мне дразнящий вид на свои трусики, еще больше сбивая меня с толку. Я до сих пор ощущаю ее вкус со вчерашнего вечера. Хочется вновь прорваться сквозь материал ее нижнего белья и заявить права на то, что принадлежит мне.

Я почти добрался до ее души. Осталась лишь прозрачная вуаль.

Она дотрагивается до своей шеи, размышляя, потом хватает телефон и стучит по экрану. Словно щелкнув выключателем, она погружается в свою комфортную ипостась, где, как она верит, возведенные стены защищают ее от меня. Затем она поворачивает экран в мою сторону.

— Аналитик из моего отдела распознал фигуру в камышах, — говорит она, предлагая мне информацию, в утаивании которой я обвинял ее. — Круг.

И вот она вновь ускользает через мои пальцы.

Сдерживая разочарование, я обращаю свое внимание на изображение. Оно было сфотографировано с высоты птичьего полета. Круг четко очерчен сломанными тростниками.

Хэйлин что-то продолжает тыкать в телефоне, становясь нетерпеливой.

— Команда Алистера опубликовала обновление, подтверждающее, что это ритуальный круг, вырезанный в земле неустановленным объектом.

— Тирс, — говорю я, давая ей конкретный ответ. — Посох, связанный с Дионисом и его последователями. Его использовали во время церемоний и ритуалов. Так что можно с уверенностью предположить, что подозреваемый тоже им пользовался.

Она закрывает вкладку на своем телефоне и откладывает устройство в сторону.

— Его могли использовать, чтобы прикрепить глаза к таким высоким деревьям?