Прижимаясь губами к моему уху, он говорит:

— Еще до того, как я увидел тебя, уже почувствовал твою боль. Она взывала ко мне, как сирена. Ты - моя муза с разбитым сердцем. Я хотел попробовать на вкус, насладиться твоим страданием. Если бы ты позволила мне в тот первый день, я бы упал на колени и поглощал тебя до последней капли, просто чтобы ты могла дышать… чтобы я, блять, мог дышать.

Мое дыхание прерывистое, голос срывается.

— Если это тебя заводит, то ты чертовски болен, — гнев обжигает мои внутренности, поднимаясь сквозь изнуряющий страх. — Такой бездушный демон, как ты, никогда не сможет понять, что я чувствую.

Он хлопает ладонью по стене так близко от моего лица, что я чувствую, как сила рикошетом проходит сквозь мои кости. Я дрожу, слезы наворачиваются на глаза. Я зла и напугана, мне хочется кричать.

— Вот оно, — шепчет он мне в губы. Безумным взглядом смотрит на мои слезы, затем прижимается ко мне и проводит языком по моей шее и челюсти, пробуя на вкус мои эмоции, смакуя соленые дорожки. — Я чувствую вкус твоей тоски, как самой острой приправы, — говорит он. — Это чертовски восхитительно, и сводит меня с ума. Я хочу залезть в тебя и заглушить боль.

От его признания мое тело реагирует против собственной воли. Я чувствую, как влага скапливается у меня в трусиках, и сжимаю бедра вместе, чтобы унять пульсирующую боль.

Каллум отходит чуть в сторону и прислоняется лбом к стене. Он прижимает ладонь к моей груди, обхватывая пальцами подвеску, на которой висит бриллиант с моего обручального кольца.

Инстинктивно я прижимаю руки к животу, пытаясь унять дрожь. Мои колени подгибаются. Единственное, что удерживает на ногах, — это прикосновение Каллума, когда нежеланное воспоминание безжалостно прорывается наружу.

Звук скрежещущего металла. Мигающие огни машины скорой помощи. Каменное лицо доктора, когда она сообщала новость о смерти Джексона и потере нашего нерожденного ребенка.

— Прекрати… — я произношу это слово вслух, но не уверена, к кому оно обращено: ко мне или к Каллуму.

Он испускает тяжелый вздох, перемещая руку к моему животу. Хватает меня за запястье и прижимает к стене невысказанным приказом, потом проводит тыльной стороной пальцев по чувствительной поверхности моего живота, вызывая еще одну сильную дрожь.

— Сейчас я скажу кое-что о твоей боли, сладкая, — его пальцы ласкают кожу. — Ницше верил, что мы способны достичь наших желаний только через страдание. Ничто стоящее не дается легко. Любое искусство, любая страсть, любая великая любовь, — он отталкивается от стены, чтобы поймать мой взгляд, — достигаются только через боль и борьбу. Твоя агония божественна, и ты понятия не имеешь, какой силой обладаешь.

— В твоих словах нет никакого смысла, — говорю я дрожащим голосом.

Его смешок скользит по мне чувственной лаской. Но потом он грубо хватает меня за лицо. Большим пальцем стирает дорожки слез с моей щеки, потом и остатки крови на моих губах.

— Всего один раз попробую, — его пристальный взгляд прикован к моим губам, и я в страхе понимаю, что не выживу, если он меня поцелует.

Каллум падает на колени. Его рот нежно касается моего живота, спускаясь к тазу, потом его зубы захватывают край моих трусиков.

— О, боже…

— Я заставлю тебя увидеть бога, будь уверена, — он стягивает трусики вниз, к лодыжкам, и просовывает руку под мои колени, раздвигая.

У меня подкашиваются ноги от ощущения его языка между моими скользкими складочками. Он прижимает меня к стене, пробуя на вкус. Все тело пронзает огонь, когда он зубами царапает мой клитор, а потом засасывает губами.

Прерывистый вздох вырывается из моей груди, и, теряя рассудок, я вцепляюсь руками в его волосы. Прижимаюсь к нему, лишаясь всякой рациональной мысли. Я так близка к тому, чтобы сорваться с края…

Затем ощущение исчезает, мою обнаженную кожу обдает прохладный воздух.

Я опускаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня снизу вверх глазами, в глубине которых бушует адский огонь и сводящее с ума желание.

Он тянет мои трусики вверх, медленно надевая их на место, затем поправляет платье. Прижимается лбом к моему животу, чувствуя дрожь моего тела, потом встает, отступает назад. Но его горячий взгляд все еще обжигает мое тело.

Красная лампочка на его браслете мигает, повторяя такт моего быстрого сердцебиения, затем раздается звуковой сигнал.

Каллум самодовольно улыбается, закладывает руки за голову. И ждет. Его глаза не отрываются от моих.

— Мы еще не закончили, малышка Хэйлин, — он облизывает губы, как будто угрожает.