— Запомни это, запишешь потом в свой профиль, — говорит он, затем поворачивает меня, прижимая мою грудь к своей. Его рука властно обхватывает мое лицо. — Я хочу попробовать твое безумие на вкус.

Отчаянно желая увидеть его глаза, увидеть что-то за бездонной пропастью, я поднимаю на него взгляд.

Комната вибрирует вокруг нас. Словно в замедленной съемке, наши взгляды сталкиваются. Его проницательный взгляд заманивает меня в ловушку, и я не могу спрятаться от него — не могу притворяться, что происходящее между нами не влияет на меня, не меняет меня.

Каллум приподнимает мое лицо. Прохладное прикосновение его кольца контрастирует с моей пылающей кожей, и когда он просовывает руку мне под платье и задевает пальцами шов трусиков, я кусаю его за губу.

Медный привкус появляется на моем языке, а из его груди вырывается рычание.

Он размазывает большим пальцем кровь по моему рту, затем подносит к своему. Меня охватывает неконтролируемая дрожь, когда он надавливает на мою промежность через трусы и одновременно слизывает кровь со своего пальца.

— Я знал, что твоя боль будет сладкой на вкус.

— Ты монстр, — говорю я.

Напряженность и ненасытный голод, который я замечаю в его глазах — почти сводит меня с ума.

— Когда сражаешься с монстрами, постарайся не стать одним из них, — говорит он, перефразируя печально известную фразу Ницше. — Но я думаю, моя малышка Хэйлин просто до одури жаждет хотя бы малейшего прикосновения этого монстра.

Я отталкиваюсь от него, натыкаясь на танцующую пару, но Каллум хватает меня за запястье. Стараюсь не привлекать внимание, поэтому позволяю ему снова заключить меня в объятия. Мое дыхание вырывается из груди. Я кое как сдерживаюсь, лишь бы не расцарапать ему лицо.

Впиваюсь ногтями в его предплечья, но он лишь коварно ухмыляется.

Его рука обхватывает мою поясницу, и он опускает меня ниже, как в танго. Его злобный взгляд пожирает меня.

Дыхание застревает в моих легких, давление нарастает. Он приближает свои губы к моим, вдыхая мое дыхание.

Его глаза скользят по моему лицу, а потом вниз, затем он просовывает палец под кулон, висящий у меня на шее.

— Скажи мне, — говорит он, уставившись на бриллиант в форме капли. — С ним ты чувствовала себя настолько живой?

Внезапно воздух покидает мои легкие.

Я как будто падаю во сне, все тело наполняется страхом, затем, словно резко просыпаюсь еще до того, как ударяюсь о землю. Все вокруг рушится, реальность обретает яркую четкость.

Я прижимаюсь к груди Каллума.

— Отпусти…

— Я не могу.

Я втискиваю колено между нами, и, прежде чем падаю на пол, Каллум подхватывает меня и ставит в вертикальное положение.

С силой крутанувшись, я взмахиваю руками и вырываюсь из его хватки. Проталкиваюсь сквозь толпу, не зная, в каком направлении иду, но хочу оказаться подальше от людей, музыки и паники, разрывающей меня на части.

В коридоре темно, вдоль него тянутся запертые двери. Я пробую три, потом нахожу свободную комнату, захлопываю дверь и прижимаюсь спиной к прохладному дереву. Мне удается сделать два вдоха, но дверь толкается вперед, и возвышающаяся фигура Каллума заполняет дверной проем.

Он закрывает дверь, не давая мне возможности сбежать. Щелчок замка разносится по комнате и сквозь мое тело.

С каждым его шагом я отступаю назад, пока моя спина не прижимается вплотную к стене. Это чья-то спальня. Здесь есть кровать, подушки и письменный стол, но в пределах досягаемости нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия.

В жуткой темноте ничего не видно… только мигающий красный огонек на отслеживающем браслете Каллума.

Он делает еще один шаг вперед.

Кладет руки по обе стороны от моей головы на стену, создавая ловушку.

— Мы не закончили, — его голос слишком тих, слишком обманчиво спокоен.

— Еще как закончили, — говорю я, пытаясь найти в себе силы. — Я оформляю документы, чтобы тебя забрали назад. Вопросы о моей личной жизни под запретом.

Он ударяет ладонями по стене, и я вздрагиваю. Мое дыхание срывается с губ, превращаясь в хныканье.

— Мы не закончили.

Чернота в его глазах сводит на нет все мои споры.

— Когда он умер, — говорит он, — то забрал тебя с собой?

— Пошел ты.

— Нет, сладкая. Пошла ты, — он хватает меня за бедра и приподнимает.

Я бью его кулаками, но Каллум задирает мое платье выше живота, а я не успеваю сопротивляться. Он обхватывает меня сзади за шею и удерживает на месте, другую руку прижимает к моему животу.

— Твоя боль душит меня каждый день, — говорит он, прижимаясь своим лбом к моему. Когда тыльные стороны его татуированных пальцев касаются моей чувствительной кожи, мой желудок сжимается от неконтролируемой дрожи, все тело охватывает ярость и страх.

— Пожалуйста… — я пытаюсь образумить его.

— О чем ты умоляешь? — он рычит, и его злобное требование вызывает слезы на моих глазах. — Чего ты хочешь?

Я не знаю.