— Это говоришь ты, одевающийся, как гот? — спрашиваю я, отказываясь показывать ему, как он на меня действует. — Ты понабрался у эмо из девяностых или фанатов вампиров Энн Райс18?

Каллум проводит языком по верхним зубам.

— Вампиры любят разглядывать кожу.

Я качаю головой и отворачиваюсь.

— Всем плевать…

Я делаю всего один шаг, потом его рука обхватывает мою, заставляя остановиться. Мой взгляд опускается туда, где он касается меня. Мое сердце дико стучит в груди, когда он проводит рукой по краю рукава.

— Что ты делаешь?.. — от страха у меня перехватывает дыхание, когда он закатывает рукав, обнажая дюйм кожи.

— Ты же согласилась доверять моим методам, — говорит он небрежным тоном, как будто не из-за него мое сердце разрывается на части.

— Нет… пожалуйста, — мне удается высвободить запястье и опустить рукав.

— О чем ты просишь? — его вопрос лишает меня дара речи, но он не дожидается ответа. — Или ты выполнишь свою часть сделки, или…

— Что-нибудь… другое, — я сглатываю боль в горле.

Он приподнимает бровь, затем окидывает взглядом мое платье. Греховный блеск загорается в его взгляде, заставляя меня пожалеть о своих словах, а затем, со стоном, он опускается на корточки.

Обхватывает округлость моих бедер, разжигая жар внутри меня, медленно перемещает ладони вниз. Его пальцы теребят ткань, вытесняя любой рациональный ответ из моего сознания.

Его руки задерживаются над моими коленями, и я чувствую давление его пальцев… Затем прохладный воздух касается моей кожи, когда Каллум рвет мое платье по шву. Он кряхтит, разрывая ткань, держа в руках половину платья.

Чувство унижения охватывает меня, когда я смотрю вниз. Он выбрасывает клочок в куст, возле которого стоит.

Я хватаюсь за порванный подол, и острая боль обжигает мое горло.

Черты его лица затенены, он оценивающе смотрит на свое творение.

— Тебе не плевать, — говорит он. — И мне не плевать, — он приближается, и я не успеваю убежать, как он обхватывает меня сзади за шею.

Снимает резинку, и мои волосы свободно рассыпаются по плечам. Затем, проводя пальцами вверх по изгибу моей шеи, он касается одной из висячих сережек.

— Отвлекает от твоих глаз, — после того, как он снимает с меня серьги, то говорит: — Естественная красота не должна конкурировать с украшениями.

Вкладывает серьги в мою руку и обходит меня.

Я смотрю на серебряные украшения у себя на ладони, не в силах пошевелиться, чувствуя себя так, словно Каллум только что раздел меня догола — и мое тело реагирует предательски.

Я пытаюсь прогнать ярые эмоции, обхватив серьги пальцами, а затем швыряю их в кусты. К тому времени, как я догоняю Каллума, он уже открывает входную дверь и тянется назад, чтобы схватить меня за руку.

Секунду я пребываю в шоке, когда его пальцы переплетаются с моими, затем он тянет меня через порог в толпу извивающихся тел.

Разноцветные огни мигают и пульсируют в такт неистовой хаус-музыке. Плотное тепло тел окутывает мою кожу ароматной пленкой, отчего я радуюсь, что платье теперь стало покороче. Крики и противный смех заглушают музыку, и по мере того, как мы продвигаемся вглубь, тусклое освещение застилает мне обзор.

Но ни одного из отвлекающих факторов недостаточно, чтобы избавиться от обостренного ощущения руки Каллума.

Пока мы пробираемся сквозь толпу в главном зале, я замечаю у людей налитые кровью глаза и расслабленные черты лица. Несмотря на то, что мы врезались в нескольких пьяных танцоров, нас никто особо не замечает. Но я замечаю знакомое лицо в конце толпы.

Тяну Каллума за руку, и он оглядывается, когда я киваю в сторону Девин.

— Я туда.

Нахмурив брови, он отпускает мою руку.

— Я найду напитки.

Я не собираюсь ничего здесь пить. Однако воздерживаюсь от того, чтобы говорить ему об этом, используя столь необходимое пространство вдали от него, чтобы подышать, даже если воздух пропитан дымом от вейпов.

Девин замечает меня и с любопытством рассматривает, пока я пробираюсь к ней. На ней гражданская одежда. Джинсы и укороченная блузка. Ее волосы стянуты сзади толстой резинкой. Она привлекательная и стильная, и могла бы сойти за подростка. Я наклоняюсь к ее уху.

— Ты работаешь под прикрытием?

Она смеется.

— В нашем-то городе? Это было бы невозможно, — говорит она, перекрикивая музыку. — Я заменяю друга из полиции. Кто-то позвонил с жалобой на шум.

Выгнув бровь, я оглядываюсь по сторонам.

— Похоже, твой метод не работает.

Ее гортанный смех вызывает у меня улыбку.