Существуют и другие очерки, такие как вероятный возраст, пол, образование, черты поведения, но они расплывчаты и бледнеют по сравнению с намерениями подозреваемого. Что и является главной причиной, по которой агент Алистер с самого начала отклонил мою первую анкету.

Я отправляю файл по электронной почте Алистеру с прикрепленным измененным профилем. Затем, покорно вздохнув, убираю планшет в сумку. Завтра я либо проснусь со списком подозреваемых, либо останусь без работы. Скорее всего, последнее.

Повернувшись к доктору Верлису, я протягиваю ему свою сумку.

— Не могли бы вы, пожалуйста, отнести ее в свою комнату на время? — спрашиваю я. Видя его озадаченное выражение лица, я приподнимаю подол своего платья, чтобы показать повязку на лодыжке. — Я поранилась на полях. Буду очень признательна за помощь.

Он поправляет очки в металлической оправе на переносице и бросает взгляд на отель на другой стороне Мейн-стрит.

— Вот почему я не пошел с вами шариться ночью на болоте.

Когда он принимает мою сумку, я благодарю его.

— И правильно. Мы будем ждать вас здесь.

Наблюдая, как доктор Верлис переходит улицу, я чувствую всепоглощающее присутствие Каллума, давящее на меня. Наконец, встречаюсь с его прищуренным взглядом, в котором мелькает что-то первобытное.

— Ты так красиво лжешь, — говорит он с кривой усмешкой.

Решив проигнорировать, я поворачиваюсь ко входу в бар.

— Пойдем.

Мы договорились, что для того, чтобы проникнуть на вечеринку, не привлекая внимания, нам придется избавиться от доктора Верлиса и найти способ держать двух агентов вне поля зрения.

Но это было до вчерашнего вечера. До его приступа сумасшествия. До того, как он сказал то, что сказал… и до того, как я стала еще больше опасаться оставаться с ним наедине.

Но несмотря на мои опасения, искушение разгадать тайну этого дела слишком сильно.

Да, я хочу найти пропавших жителей до того, как случится что-то чрезвычайно плохое, но за моим желанием творить добро скрывается темное и соблазнительное влечение разгадать тайну Каллума.

Мне нужны ответы, которые может дать только он.

Когда мы входим в тускло освещенный интерьер бара, то будто оказываемся в прокуренной яме, в центре которой теснятся несколько бильярдных столов. Слышатся звуки народной музыки. Мы проходим мимо небольшой барной стойки с горсткой посетителей и большим количеством федералов. Видимо, это правда единственное место, где можно отдохнуть ночью.

Двигаясь быстро, мы направляемся к запасному выходу. Как только оказываемся на улице, я проверяю по GPS на телефоне адрес вечеринки, который официантка дала Каллуму.

Я бросаю взгляд на его лодыжку. Без моей необходимости указывать на очевидное, он говорит:

— Не волнуйся. Этот дом находится в пределах разрешенной территории.

Мы сворачиваем с дороги по направлению к месту назначения, и я отправляю короткое сообщение одному из агентов по слежке:

Пожалуйста, держитесь позади. Я предупрежу вас, если что.

У меня нет полномочий отдавать это распоряжение. Я надеюсь, что в «пожалуйста» понятно, что это место не подходит для ФБР, и никто не заговорит, если агентов заметят где-нибудь поблизости от нас.

Навигатор приводит нас к старинному дому в стиле неоготики с крутой двускатной крышей и башней, похожей на замок. Арочные мансардные окна оформлены в классическом ажурном стиле с витиеватым черным узором. Оно безвкусное и вычурное.

Как и в любом другом доме в городе, сайдинг потрескался и облупился. Изношенный внешний вид отражает печальный настрой людей, населяющих эти дома, независимо от статуса.

Когда мы приближаемся, из открытых окон доносится тяжелый рокот басов. Прежде чем подойти к стройным колоннам у крыльца, я наклоняюсь, чтобы снять повязку с ноги.

— Нужно найти официантку, — я бросаю бинт в кусты и направляюсь к дому. — Поскольку у вас с ней взаимопонимание, спроси ее…

— Подожди.

Суровая команда Каллума отдается глубоким баритоном в моей груди. Я задерживаюсь возле бетонных ступеней, пока он приближается, лунный свет отражается в бледном оттенке его глаз. Я готовлюсь к какому-нибудь упоминанию о прошлой ночи…

— Это ты решила надеть на вечеринку? — спрашивает он, его пристальный взгляд поглощает меня. — Мы же хотели слиться с толпой.

С облегчением я оглядываю свое черное макси-платье. Это мой единственный полуофициальный наряд, и я надеваю его впервые. Еще я собрала волосы в высокий хвост и надела висячие серебряные серьги.

— Дай угадаю, — говорит он, — ты погуглила текущие модные тенденции и выяснила, что у зумеров17в моде похоронный шик.

Его слова вызывают жгучую боль в груди, вырывая дыхание из моих легких. Воспоминание о моем траурном платье всплывает из глубин сознания, пытаясь утащить меня вниз.

Я заставляю свой голос звучать ровно.