Приходит еще одно сообщение от Обри, и я отвечаю, что сижу в закусочной лишь в рамках расследования. Помимо служебных звонков и обязанности постоянно отчитываться, я правда ценю свою работу. Возможно, «ценность» — неправильное слово. Я в ней нуждаюсь. Но не нуждаюсь в стрессе от необходимости объяснять свои методы — иногда неортодоксальные — когда я хочу изучить зацепку.

Я признаю, что перешла все границы дозволенного, когда представила Каллума в качестве эксперта-консультанта для оказания помощи ФБР. Мне нужны были их полномочия, чтобы ускорить процесс, и я сделала это, несмотря на любые возможные последствия.

Что на меня не похоже.

Я, конечно, не всегда играю по правилам, но не нарушаю их полностью.

Раньше меня больше заботило, что думает Обри и другие руководители, превосходила ли я их ожидания или нет. Всегда следовала системе, чтобы не нарушить баланс.

Я знаю точную дату, когда все это исчезло, и знаю, что все ждут, что я «поправлюсь», «переживу», «стану прежней Хэйлин» — но это больше для их успокоения, чем для моего.

Боль заставляет людей чувствовать себя некомфортно.

Странно, но сегодня это бремя не казалось таким тяжелым. Несмотря на то, что я была настороже, я чувствовала себя с Каллумом непринужденно, чего не испытываю с другими. Мне не нужно было заставлять себя улыбаться. Выражать свои мысли техническими терминами. Показывать свою душевность… потому что у него души нет.

Глядя на его божественную красоту, легко забыть о жестокости и садистской манере, с которой он убивает. За харизматичными улыбками на ангельском лице и язвительным черным юмором скрывается дьявол, и его глубины — это алое чистилище.

Об этом я должна напоминать себе каждый раз, ощущая, как его притяжение затягивает. Я чувствую себя непринужденно с социопатом, искусным в манипулировании, сама природа которого заключается в том, чтобы успокоить, а потом разбить лицо монтировкой и отрубить голову.

Я медленно потягиваю чай.

— Задумалась? — спрашивает Каллум.

Поставив чашку на стол, обхватываю пальцами теплый фарфор.

— Размышляла о том, как работать с тобой и в то же время сохранять дистанцию, — честно отвечаю я.

Он откидывается на спинку сиденья и наклоняет голову, серьезно оценивая меня.

— Тебе будет сложно. Я могу как-нибудь облегчить это?

— Да, — говорю я, встречаясь с ним взглядом. — Перестань называть меня всякими «малышка Хэйлин» и «сладкая». Перестань раздевать меня своим томным взглядом. Прекрати кокетливо подшучивать. Во-первых, это тревожит. Во-вторых, я знаю, ты делаешь это, лишь бы выбесить меня. Но мы не коллеги. Мы даже не соперники. У нас сделка. Я выполню свою часть, если ты выполнишь свою. Вот и все.

Его губы изгибаются в легчайшей понимающей улыбке.

— Считаешь, у меня томный взгляд?

— Ты знаешь, что это так, — говорю я. — Ты очень хорошо осознаешь свою привлекательность и используешь это, чтобы обезоруживать людей. Твое эго больше этого города.

На экране моего телефона вспыхивает сообщение от Обри, и я переворачиваю его.

— Предки достают? — спрашивает он язвительным тоном. — Наверное, отстойно жить по комендантскому часу.

Его замечание пробивает мою защиту, и я отвожу взгляд, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем ответить.

— Каллум, я хочу услышать, что ты понимаешь меня.

Испытующе смотря, он говорит:

— Я буду стараться изо всех сил. Но ты тоже не упрощаешь задачу со своими пухлыми губками и невыносимо пьянящим ароматом. Ты меня вдребезги разбиваешь.

Его темнеющий взгляд и искра жажды в глазах заставляет усомниться, серьезно он говорит или нет.

— Пожалуйста, прекрати, — требую я, подавляя пламя, клубящееся у меня в животе.

— Значит, только тебе можно быть предельно честной.

Я отвожу взгляд.

— Ты прав. Верно мыслишь. Я… постараюсь пахнуть менее привлекательно.

Он неожиданно хихикает, и глубокий звук ударяет мне в грудь, вызывая легкое, трепещущее ощущение.

Вот почему у меня нет партнера. Люди отвлекают от работы, от цели. А Каллум Локк отвлекает еще хуже остальных. Помимо того, что мое тело очень чувствительно реагирует на него, дело Предвестника продолжает всплывать на поверхность, и может испортить текущее дело. Я пытаюсь разделять их, но Каллум намеренно подливает масло в огонь.

Я делаю большой глоток чая и перевожу свои мысли в другое русло, вспоминая вторую сцену преступления, где, как предполагаю, обнаружены части тела тех же жертв.

Уши было гораздо легче классифицировать и подразделить при первом же осмотре. Преступник отрезал все ухо целиком, аккуратно отделив от черепа, возможно, какой-то бритвой.

Была использована та же нить и техника плетения, что указывает на того же преступника.

Каллум барабанит пальцами по столешнице. Я, наконец, смотрю ему прямо в глаза.

— Ты снова задумалась, — говорит он, затем трижды крутит солонку.

— Мне же нужно работать, анализировать место происшествия, составлять профиль.