— Око за око. Эта игра может стать интересной, — он отрезает кусочек стейка. — Пока мы вместе, исследуем этот город и выдвигаем теории, я бы хотел, чтобы ты не называла меня сумасшедшим. Безумным. Ненормальным. Или любым другим унизительным термином, — отправляет стейк в рот, выжидающе глядя на меня.

Я медленно киваю, проводя кончиком пальца по краю чашки.

— Я удовлетворю твою просьбу.

— Видишь, как хорошо мы ладим, — говорит он, отодвигая тарелку в сторону. — А у меня что хочешь спросить?

Мой взгляд опускается на его пальцы, сцепленные на столе.

— Что значат твои символы?

Он задерживает взгляд на секунду дольше, чем нужно, потом смотрит на свои руки, сгибая пальцы.

— К сожалению, я не могу сказать.

— Это нечестно, — отодвигаю свою чашку в сторону и поднимаю руку, подзывая официантку.

— Ты не поняла меня, — говорит он, и я опускаю руку. — Я могу объяснить обычную концепцию, теологию, историю. Но каждый символ уникален, и если однажды зажжешь руну, о ней больше никогда не следует вспоминать. Я вычистил их значения из своего разума.

Я наблюдаю, как он кладет ладони на стол, затем поднимаю взгляд, чтобы оценить искренность выражения его лица. И верю ему. Верю в то, во что верит и он. Доктор Торрес сказал, что разум — самая могущественная сила, и система убеждений Каллума управляет им.

Я облизываю губы и складываю руки на столе.

— Если нужно забыть о них, тогда зачем делать татуировки? Разве это не стало постоянным напоминанием?

Его лицо расплывается в легкой улыбке.

— Ты такая сообразительная, — говорит он.

— Ты сейчас сарказмом?

Он качает головой.

— Вовсе нет, — он крутит серебряное кольцо на большом пальце. — Символы не являются именами ни демонов, ни ангелов. Они ни добрые, ни злые. Психика более могущественна, чем любое созданное человеком божество, и чтобы осуществить наши самые заветные желания, можно обратиться к подсознанию.

Я ощущаю, как его горячий взгляд скользит по мне, останавливаясь на кулоне на шее.

— Каждый символ индивидуален, — говорит он, — и постоянное нанесение моих самых заветных желаний на кожу приносит удовлетворение. Это помогает справиться с нездоровыми побуждениями.

Воздух между нами разряжается. Психолог внутри меня хочет исследовать дальше, узнать о желаниях, которыми он одержим, и насколько они контролируют его действия. Есть ли параллели с убийствами Предвестника или нет, и «отмылся» ли он от этого ощущения, как только совершил зверства.

Я выдерживаю напряженный взгляд Каллума, желая расспросить дальше, но зная, что не могу.

Он опирается на руку подбородком.

— Это также дает преимущество в академической сфере перед коллегами, пресекает их зависть. Можно вложить все свои желания, стремления и даже страхи в один простой символ, а затем забыть. Это гораздо полезнее, чем творить зло.

Подавляя собственное желание узнать правду о том, как это зло закончилось убийством его коллеги, я меняю тему.

— Спасибо за ответ на вопрос.

— Но ты хочешь спросить еще.

— Я знаю, что у тебя есть какая-то теория о болиголове. Мне бы очень хотелось услышать.

Он кладет руку на спинку сиденья.

— На первой сцене — то, что, как мы предполагаем, является его экспонатом, — речь идет не о шокирующей демонстрации рассеченных глаз. Символизм — это не искусство или репрезентация.

— Но он очень точно их расположил.

— Точно… ладно. Думай, как знаешь. Меня больше интересует число. Три дерева. Три ряда по тридцать три жертвы. Три, три, три. Видишь узор?

— Преступнику нравится цифра три. Итак… у него ОКР11?

Он слегка качает головой, его темные волосы падают на лоб.

— Ты думаешь как психолог. Попробуй взглянуть на это со стороны криминалиста. Ну, та карьера, ради которой ты отказалась от крупных наград.

— Это не тест, профессор Локк. Ты здесь не для того, чтобы задавать мне вопросы.

Он облизывает губы, его агрессивный взгляд устремляется на меня.

— Три — священное число. Три — это триада, троица. Начало, середина, конец. Тело, разум, дух, — он склоняет голову набок. — Каждая цивилизация, каждая религиозная секта имеет какое-то отношение к числу три. Да что там, каждое тайное общество.

Странное осознание обрушивается на меня, когда он произносит эту последнюю часть, какой-то элемент пытается встать на свое место. Я опускаю взгляд на стол, позволяя своим мыслям плыть по течению.

— Тайное общество… болиголов… — произношу я вслух, пытаясь сложить кусочки головоломки воедино.

— Хорошая девочка, — говорит он. — Существует много сообществ, некоторые публичные, некоторые скрытые, а значит, странные. Но думаю, ваш человек очень скрытен. Давай попробуем твой любимый инструмент исследования. Погугли «болиголов» и посмотри, какие интересные подробности обнаружатся.