Со смиренным вздохом я переворачиваю свой телефон и, смахнув множество сообщений, ввожу слово в поиск. Появляется описание с изображением растения, и, прокручивая страницу дальше, вижу знакомое название.

— Сократ12, — я разочарованно выдыхаю. Каллум ранее сформулировал ответ своей мудрой цитатой. — Почему ты не можешь говорить яснее? — я кладу свой телефон на стол и выжидающе смотрю на него.

В его глазах вспыхивает огонек, и он улыбается.

— Это же скучно.

— Ничего тут веселого нет.

— Тогда зачем все это?

Видя, что я теряю терпение, он уступает.

— Цикута и Сократ сочетаются, как маленький городок в США и яблочный пирог. По иронии судьбы.

Я потираю лоб.

— Черт. Однажды я уже проваливалась в эту исследовательскую яму. Сократ, Платон, Аристотель…

— Но это было до того, как ты воспользовалась моими услугами, — говорит он. — Философы западного эзотеризма. Конечно, есть и другие, но все восходят к трем учителям.

— Объясни нормально, не отклоняясь от темы. Только исторические факты, — мне наконец удается привлечь внимание официантки, и я прошу счет, пока Каллум погружается в детали.

Он рассказывает, что Сократа судили в древних Афинах за моральное развращение молодежи и нечестие, то есть святотатство по отношению к богам. Обвинение утверждало, что он пытался ввести в общество новых божеств, а это всегда считалось богохульством в большинстве религий.

Признанный виновным по обоим пунктам обвинения, присяжные приговорили Сократа к смертной казни, где он был вынужден совершить самоубийство, выпив отвар болиголова.

— Я мог бы целыми днями излагать греческую философию, хотя, — говорит он, — как ты категорично заявила, у тебя нет времени. Но быстрая версия не произведет впечатления на федералов.

— Можешь выразить одним словом? Просто… дай мне что-нибудь, на что я могла бы опереться.

Его улыбка растягивается, отчего на щеке появляется небольшая ямочка. Это мучительное зрелище.

— Ницше, — заявляет он.

~

К тому времени, когда я оплачиваю ужин Каллума своей корпоративной кредитной картой и мы выходим из закусочной, солнце полностью садится за горизонт. Стрекотание сверчков слишком заметно из-за отсутствия транспортных средств на дороге.

Уличные фонари светятся на фоне черного, безлунного неба, освещая участок тротуара. Когда я направляюсь к отелю, Каллум поворачивает обратно к закусочной.

— Я кое-что забыл, — говорит он.

— У тебя ничего с собой нет.

Пока агенты наблюдают за Каллумом, я включаю экран своего телефона и просматриваю пропущенные звонки и сообщения от Обри. Хмуро смотрю на устройство. Не помню, чтобы отключала звук.

Каллум возвращается с сексуальной улыбкой, красуясь.

— Давай прогуляемся, — говорит он. Оглядывается на агентов, потом сует мне в руку сложенный листок бумаги. — Я согласен, жители слишком обороняются, нам нужен более скрытный подход.

— Я не так это сформулировала.

— И тут я вспомнил… Я же профессор колледжа.

Я осторожно разворачиваю записку. Это адрес с именем девушки: Табита.

— Детишки используют любой повод, чтобы повеселиться, — говорит Каллум. — Особенно трагедию. Только подумай, вечеринка, полная молодых сплетников.

Я приподнимаю бровь, удивляясь.

— Как? Она даже не спросила, нужен ли нам десерт.

Каллум переводит на меня взгляд.

— Я подмигнул и показал ей отслеживающий браслет на лодыжке.

Я останавливаюсь. Когда Каллум поворачивается в мою сторону, я пристально смотрю на него, заглядываю глубоко в красивые сине-зеленые глаза, которые ранят так же остро, как и завораживают. В воздухе витает подозрение, и я сомневаюсь в его истинной мотивации помочь мне.

— Будь осторожна, — говорит он, наклоняясь ближе. Его теплое дыхание овевает мои губы. Я начинаю задыхаться. — Ты же знаешь, что там говорил Ницше про всматривание в бездну13.

Он отступает, оставляя меня с предвкушением. Наблюдая, как он уходит, я, наконец, делаю вдох.

Бездна смотрела на меня в тот день, когда мы Каллумом встретились, и, если я не буду осторожна, он утянет меня прямо в непроглядную пустоту своей души.

___

БОЖЕСТВЕННОЕ БЕЗУМИЕ

КАЛЛУМ

Меня будит резкий стук.

Все еще не отойдя ото сна, я начинаю злиться на медсестер, но потом мои глаза привыкают к тусклому свету в номере отеля.

Снова раздается отчаянный стук. Я встаю с кровати и натягиваю футболку. Распахивая дверь, с другой стороны вижу малышку Хэйлин.

На ней обтягивающие черные леггинсы и приталенная кофточка с длинными рукавами, под которой нет бюстгальтера. Мой взгляд чуть задерживается на соблазнительном контуре ее сосков, потом поднимается на ее лицо.

Сейчас у нее расслабленные черты лица. Она кажется уязвимой, и это осознание пронзает меня насквозь.

Протягивая мне кофе в бумажном стаканчике, она говорит: