— Я, блять, устал от того, что ты прячешься, — бормочет он. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но это только заставляет его сжимать свои пальцы вокруг моих, когда он угрожает. — Клянусь Богом, я перекину тебя через плечо, если ты устроишь сцену.

Я спускаюсь за ним по лестнице, мне приходится почти бежать трусцой, чтобы поспевать за его широкими шагами.

— Куда ты меня ведешь? — спрашиваю я, пока ищу охранника.

— Наружу, — это единственное объяснение, которое мне дают.

— Я буду звать на помощь, — предупреждаю я Люциана, не уверенная, поможет ли это вообще. Посмеют ли они пойти против его желаний?

— Продолжай, — говорит Люциан, его голос полон уверенности, — Они вмешаются, как только я убью тебя.

— Как только убьешь? — слово вырывается из меня, когда страх пронизывает меня. — Значит, ты можешь сделать со мной все, что угодно, и они тебя не остановят? — мое дыхание начинает учащаться. — Боже, — я вырываюсь из хватки Люциана, — Отпусти! — я останавливаюсь, пытаясь вырвать свою руку из его.

— Господь всемогущий! — огрызается он, а затем поворачивается ко мне. Люциан хватает меня за бока, и в следующий момент он перекидывает меня через свое плечо, как будто я ничего не вешу. Я испускаю испуганный вопль, который он игнорирует, когда снова начинает идти, выходя через боковые двери.

Я начинаю колотить кулаками по его спине.

— Отпусти меня! Ты не можешь этого сделать.

Шлепок по заднице заставляет мои глаза расшириться, и у меня вырывается вздох. Ошеломленная, я повисаю на плече Люциана, пока он уносит меня из замка. Когда мы добираемся до тайного сада, он тянет меня вниз, пока мои ноги не касаются земли. Я спотыкаюсь, но затем Люциан хватает меня за плечи.

Мое дыхание срывается с губ, а волосы падают на лицо, я пристально смотрю на Люциана.

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь?

— Было ясно, что это единственный способ привлечь твое внимание, — говорит он, черты его лица еще темнее, чем когда я открыла дверь.

— Мое внимание? Для чего? — я делаю шаг назад, но мои икры ударяются о мраморный бортик вокруг фонтана.

— Для этого, — огрызается он, а затем делает шаг вперед, и то скудное пространство, которое мне удалось создать между нами, исчезает одним его шагом. Его правая рука взлетает вверх, обхватывая мой затылок, и, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, губы Люциана обрушиваются на мои.

Я замираю, ошеломленная до безумия.

Он вторгается в мой рот без каких-либо усилий, а затем бархатными движениями касается моего языка.

Мой шок превращается в замешательство, которое в считанные секунды превращается в чувство подавленности.

Из Люциана вырывается рык, и мне каким-то образом удается поднять руки к его твердой груди. Я хочу оттолкнуть его, разорвать поцелуй, но мои руки не слушаются.

Левая рука Люциана находит мою щеку, а затем он заставляет мою голову наклониться туда, куда он хочет, углубляя поцелуй. Он становится голодным, когда он, кажется, теряет контроль, и вскоре я изо всех сил пытаюсь дышать после нападения на мой рот.

У меня вырывается хныканье, и я не уверена, почему я издала этот звук.

Я не хочу этого.

Тем не менее, я ничего не делаю, чтобы отбиться от него.

Это просто еще одна вещь, которую у меня отняли.

Но все же я не могу отрицать трепетание в животе и учащенное сердцебиение. И это не потому, что я его боюсь. Это потому, что это лучший поцелуй, который у меня когда-либо был.

Губы Люциана сжимают мои, его язык поглаживает, зубы тянут, требуя, заявляя права.

Боже, это... сильно... опьяняюще... потрясающе.

Там, где я никогда не могла мысленно убежать от нападок Данте, я нахожу, что мой разум легко затуманивается. Такое чувство, что я поглощена Люцианом. Его сила поглощает меня. Его мужественность одурманивает меня. Его рот требует, чтобы я сосредоточилась только на том, что он заставляет меня чувствовать.

Там, где я чувствовала отвращение только к Данте, с Люцианом все наоборот. Даже Альфонсо не заставлял меня чувствовать себя так… загипнотизировано.

Каждая клеточка моего существа сосредоточена на Люциане. Моя кровь приливает к моим венам, и, прежде чем я это осознаю, я целую его в ответ. Я сдаюсь, даже не пытаясь сопротивляться.

Я ощущаю вкус мяты на его языке. Я чувствую его теплое дыхание на своей коже. Его руки обнимают меня так крепко, что кажется, он никогда не отпустит.

Боже. Боже. Боже.

Что это?

Мое тело тает рядом с ним, а руки поднимаются к его шее, мои пальцы пытаются запомнить ощущение его кожи. Моя грудь прижимается к его твердой груди, пока мой язык смакует его.

У меня вырывается еще один всхлип, но для моих ушей он звучит иначе. В нем нет паники. Только нужда.

Как только Люциан вторгся в мой рот, он отпускает меня, и в следующую секунду я наполняюсь потерей его поцелуя и тела, когда он отодвигается на безопасное расстояние между нами.

Мои глаза распахиваются, а руки безвольно опускаются по бокам.