— Она дочь Валентино, — это единственное объяснение, которое Люциан предлагает ему, прежде чем он покидает комнату.

Одна бровь Карсона приподнимается, и это делает его еще страшнее.

— Я не знал, что у Валентино есть ребенок.

— Я не ребенок, — бормочу я, подходя к своему шкафу. Не желая, чтобы меня вытащили из академии Святого Монарха в одной одежде, я начинаю собираться.

Карсон больше ничего не говорит, но я чувствую, что его глаза все больше следят за мной.

— Ты можешь не пялиться на меня, — спрашиваю я, когда это становится слишком.

— Почему? Тебе есть что скрывать? — он спрашивает.

Я фыркаю и собираю вещи быстрее. Несмотря на то, что я спешу, Люциан закончил раньше меня, и он возвращается в мою комнату.

— Ты привез жилеты?

— Да, я быстро схожу за ними.

После того, как Карсон уходит, я запихиваю последнюю свою одежду в сумку и застегиваю ее на молнию.

Боже, что со мной будет?

— Ты зря тратишь свое время на меня, — пытаюсь я еще раз, — Моего отца действительно не волнует, что со мной происходит.

Люциан просто смотрит на меня, стиснув зубы. Его телефон начинает звонить, и это отвлекает его внимание от меня.

— Юрий, — отвечает он и, выслушав, говорит, — Я ценю это. Я свяжусь с тобой по поводу доставки, как только вернусь домой. Не волнуйся, дела пойдут по плану.

Он заканчивает разговор, и мгновение спустя Карсон возвращается с пуленепробиваемыми жилетами.

Я смотрю, как Люциан снимает куртку. Он застегивает жилет, а затем снова надевает куртку. Взяв у Карсона другой, Люциан подходит ко мне. Я никогда не носила жилет и позволила ему помочь мне, не зная, какая от него польза, если кто-то собирается выстрелить мне в голову.

— Поехали, — говорит Карсон.

Я беру свой багаж и, прикусив нижнюю губу, выхожу из своей комнаты.

* * *

ЛЮЦИАН

Когда Елена идет между мной и Карсоном, я предупреждаю ее.

— Не пытайся убежать. Если мне придется уносить тебя отсюда, я буду чертовски зол, а это последнее, чего ты сейчас хочешь.

— Это абсурд. Я ничего не стою.

Ее слова задевают мои последние нервы, и я стискиваю челюсти.

Карсон останавливается у охранника у двери и берет оружие, которое ему пришлось сдать, когда он вошел в академию Святого Монарха. Он протягивает мне Heckler&Koch и Beretta Я проверяю обе обоймы, прежде чем спрятать Beretta за спину. Держа Heckler&Koch в правой руке, я смотрю на Елену.

— Ты делаешь именно то, что я говорю.

Встревоженное выражение на ее лице сменяется беспокойством, когда она переводит взгляд на выход.

— Ждите здесь, — инструктирует Карсон. Он идет к выходу и осматривает территорию, затем указывает на нас, — Давайте сделаем это быстро.

— Бегом, — приказываю я Елене, и, к счастью, она не решает, что сейчас подходящее время для ссор.

Мы покидаем замок и спешим вниз по ступенькам туда, где нас ждет бронированный внедорожник Карсона. Мы загружаем багаж на заднее сиденье, а затем я открываю заднюю дверь и жду, пока Елена сядет.

— Подвинься, — напряженно огрызаюсь я, а затем сажусь рядом с ней.

Карсон садится за руль и, заводя двигатель, говорит.

— Это в пятнадцати минутах езды. В потайном отделении под твоим сиденьем есть еще патроны и оружие.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь ногами к бархату, который мгновенно распахивается.

— Нашел.

Он отъезжает от замка и направляется к выезду. Когда мы приближаемся к гауптвахте, ворота начинают открываться, и я снова проверяю обойму своего пистолета.

Елена тихо сидит рядом со мной, пока Карсон увозит нас с территории. Я мгновенно осматриваю местность вокруг нас, состоящую из короткого участка дороги с деревьями по обе стороны. Мы добираемся до главной улицы, которая ведет через город, и это немного снимает напряжение с моих плеч.

После того, как мы благополучно отъехали от академии Святого Монарха, Карсон делает звонок.

— Они у меня, — мгновение спустя он говорит, — Люциан и женщина, Елена Лукас, — он слушает, затем протягивает телефон через плечо, чтобы я взял его.

Приложив устройство к уху, я говорю.

— Да.

— Елена Лукас? — спрашивает Алексей. — Зачем?

— Безопасность, — отвечаю я, чтобы Елена не поняла, о чем мы говорим.

— Имеет смысл. Мы с Демитрием уже в пути. Мы встретимся с тобой на конспиративной квартире.

Зная, что я обязан Алексею своей жизнью, я говорю.

— Спасибо.

— Конечно, — он издает смешок, — Кстати, гонорар вырос.

Его слова вызывают у меня смешок, но на моих губах он кажется чужим.

— Я ожидал этого, — мрачный покров печали затягивается вокруг меня, затем я спрашиваю, — Моего отца...? — я не могу заставить себя произнести слово «тело».

— На сохранении.

— Спасибо.

Papà… Dio, Papà… — Папа… Боже, Папа…

Я закрываю глаза, когда меня пронзает сильное горе.