— Мы выясним, кто за этим стоит, и убьем их, — уверяет меня Алексей.

— Я не успокоюсь, пока они не умрут, — рычу я.

— Я тоже, — мрачно бормочет Алексей, — Я считал твоего отца другом.

Это чертовски много значит слышать, как Алексей говорит это. Он лучший из всех, и знание того, что он на моей стороне, дает мне некоторое утешение.

Мы заканчиваем разговор, и я бросаю телефон на пассажирское сиденье, а затем говорю.

— Спасибо, что приехал, Карсон,

— Пока что не благодари меня. У нас хвост, — бормочет он.

— Только одна машина? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо на седан с четырьмя мужчинами.

— Да.

— Останови машину, — приказываю я.

Карсон резко срывается с места, и это приводит нас к резкой остановке. Я распахиваю дверь и, выходя, достаю из-за спины Baretta. Подняв руки, я открываю огонь по ублюдкам, которые посмели прийти за мной.

Люди на тротуарах разбегаются в поисках укрытия, в то время как машины сворачивают, чтобы убежать от ада, вырвавшегося на свободу.

— Вы пришли за мной? — я кричу, выпуская одну пулю за другой. — Вы, блять, убили моего отца и посмели прийти за мной?

Ублюдки должны были вложить деньги в бронированные окна, потому что я убиваю водителя и пассажира спереди, даже не вспотев.

Двое других на заднем сиденье открывают двери и укрываются за металлом, открывая ответный огонь.

Пуля пробивает мою куртку на левой руке, затем Карсон открывает огонь из пистолета-пулемета, и он изрешечивает седан пулями, убивая последних двух человек.

— Fottuta feccia — Гребаные ублюдки, — бормочу я, когда подхожу ближе и обыскиваю тело на пассажирском сиденье. Карсон помогает, и, найдя кошельки и телефоны убитых мужчин, мы бегом возвращаемся к внедорожнику.

Как только Карсон увозит нас с места преступления, я начинаю рыться в их кошельках и телефонах в поисках любой информации, которая может помочь нам выяснить, кто за этим стоит.

— Мы должны ожидать большего. Разведчики сообщали только наше местонахождение, — советует Карсон.

— Я готов, — бормочу я, открывая первый телефон и проверяя историю звонков. Я нажимаю последний номер, а затем мужчина отвечает, — Мне нужны новости.

— Тебе следовало послать больше, чем четырех человек, — выдавливаю я слова.

Наступает минутная тишина, затем ублюдок спрашивает.

— С кем я разговариваю?

— Сделай дикое гребаное предположение, мудак.

Линия обрывается, и это заставляет меня выругаться.

— Чертов кусок дерьма, — я встречаюсь взглядом с Карсоном в зеркале заднего вида, — У него был греческий акцент. Какой гребаный грек катается по моей территории?

— Тот, который скоро умрет, — бормочет Карсон, — Мы позволим ему объявить нам войну, а затем покончим с ним.

Я смотрю на Елену, которая была на удивление тихой, и тогда я понимаю почему. Она прижалась к двери, крепко обхватив себя руками за талию, а ее волосы свисают между нами, как занавес.

Заметив, как сильно она дрожит, я протягиваю руку и убираю волосы с ее лица. Она мгновенно вздрагивает, короткие порывы воздуха, покидающие ее приоткрытые губы, ускоряются еще больше.

Выражение ужаса в ее глазах заставляет меня понять, что у нее приступ паники прямо рядом со мной, а я даже не знал.

Блять.

Я придвигаюсь к ней ближе и, взяв ее за подбородок, поворачиваю ее лицо к себе.

— Дыши глубже, птичка, — бормочу я, чтобы не пугать ее еще больше. Она начинает задыхаться, и это заставляет меня поднять другую руку к ее щеке, — Ш-ш-ш... ты в безопасности, — говорю я единственное, что, как я думаю, она хочет услышать прямо сейчас.

Хотя, кажется, это помогает. Елена выныривает из тумана, в который она попала, и вырывает свое лицо из моих рук.

— Не... прикасайся... ко мне, — от ее слов пробегает дрожь.

Я возвращаюсь на свою сторону сиденья, наблюдая, как Елена снова прижимается всем телом к двери.

Не похоже, что она вот-вот перестанет дышать, и, покачав головой, я перевожу взгляд на пейзаж, проплывающий мимо нас. Здания, уличные фонари, люди, идущие по своим делам.

Я закрываю глаза, мои мысли возвращаются к моей потере.

Однако это больше, чем потеря. Я потерял единственного человека, который знал меня вдоль и поперек.

Я потерял своего лучшего друга.

Моего наставника.

Я любил своего отца больше жизни, и его смерть оставила в моем сердце зияющую дыру, которая никогда не заживет.

Глава 12

ЕЛЕНА

Выстрелы звенят у меня в ушах.

Альфонсо падает рядом со мной, его глаза расширяются, а из головы течет кровь.

Мой желудок сжимается от воспоминаний, которые так ясно всплывают в моей голове, как будто это только что произошло.

Люциан и Карсон только что убили этих людей. Прямо посреди дороги.

О, Боже.

Я крепче обхватываю себя руками за талию, пытаясь увеличить расстояние между мной и Люцианом.

О, Боже мой.

Он убил их.

Он просто убил их.