— Ты думала, что здесь ты будешь в безопасности от меня? Ошибаешься, Principessa — Принцесса, — костяшки его пальцев врезаются мне в челюсть, и от удара у меня звенит в ушах, а головокружительная волна боли мешает сосредоточиться на чем-либо.

Хватка Данте на моем горле усиливается, перекрывая доступ к воздуху.

— Я же говорил тебе держаться подальше от Котрони!

Его пальцы продолжают впиваться в мою кожу, и такое чувство, что он пытается выжать из моего тела весь воздух. Я начинаю бить и царапать его руку, пытаясь глотнуть воздуха.

— Ты позволила ему прикасаться к тебе? — спрашивает Данте, его взгляд полон безумия. — Ты позволила ему трахнуть себя?

Я пытаюсь покачать головой, когда мое зрение темнеет по краям.

— Ты моя, Principessa —Принцесса. Я убедил твоего отца разрешить нам пожениться через две недели, — сквозь мое угасающее зрение все, что я вижу, это жестокий блеск в глазах Данте, когда его слова льются на меня, как кислота, — Я буду трахать тебя так сильно ночью, что ты не сможешь ходить на следующий день.

Мои ресницы начинают опускаться, так как скудные силы, которые у меня есть, покидают мое тело, а ноги подкашиваются подо мной.

Он собирается убить меня. Осознание этого погружает меня в ужас, а затем все темнеет, когда я падаю на пол.

* * *

ЛЮЦИАН

Это не твое гребаное дело.

И все же я не могу удержаться от похода в комнату Елены. Мой разум говорит мне игнорировать то, что я видел — Данте, который грубо тащил Елену прочь. Мое сердце, однако, отказывается закрывать глаза, когда я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Приближаясь к комнате Елены, я слышу, как Данте рычит.

— Ты позволила ему прикоснуться к тебе? Ты позволила ему трахнуть себя?

На мгновение уголок моего рта приподнимается, думая, что Данте видит во мне угрозу. Правильно. Я вдвое моложе его и сильнее, чем он может когда-либо надеяться.

— Ты моя, Principessa — Принцесса. Я убедил твоего отца разрешить нам пожениться через две недели.

Эта новость заставляет меня нахмуриться.

— Я буду трахать тебя так сильно ночью, что ты не сможешь ходить на следующий день.

Дверь закрыта не до конца, и я ударяю ладонью по дереву, заставляя ее распахнуться. То, что я вижу, лишает меня всякой рациональности — глаза Елены закрываются, а затем она падает на пол.

Ублюдок.

Данте отводит ногу назад, чтобы пнуть ее, но я двигаюсь вперед и, схватив его за плечи, дергаю его прочь от того места, где он возвышается над ней.

Я должен сделать одолжение всему миру и убить его.

Данте отшатывается с потрясенным выражением лица, расширяя глаза, когда они фокусируются на мне.

Гнев течет по моим венам, и это сильнее, чем все, что я чувствовал раньше. Я не могу сформулировать слова, поэтому вместо этого я прибегаю к действию. Мой кулак врезается в челюсть Данте, заставляя его запрокинуть голову.

Он качает головой, а затем делает угрожающий шаг ко мне, но когда я поднимаю подбородок, широко разведя руки в стороны, он останавливается.

— Я сделаю один удар, а потом убью тебя, черт возьми, — выдавливаю я слова, — Попробуй, Капоне. Замахнись на меня.

Данте сжимает челюсти, но, зная, что у него нет шансов против меня, он отступает.

— Гребаная киска, — плюю я на него, — Ты всего лишь гребаный недоросток, — зная, что у меня осталось не так много самообладания, я приказываю, — Убирайся.

Взгляд Данте переключается на Елену, и это заставляет меня встать перед ней, так что ему приходится смотреть на меня.

У мужика есть желание умереть. Я с радостью познакомлю его с его создателем.

— Она моя, — говорит он, как будто это должно иметь значение для меня.

Прежде чем обдумать это, я хихикаю.

— Была, — качаю головой в его сторону, — Тино знает, как ты обращаешься с его дочерью?

Настала очередь Данте смеяться.

Какого черта?

Определенно не та реакция, которую я ожидал.

— Тино насрать на нее. Осторожно, Люциан. Я тот, кто сменит Тино.

Эта информация заставляет меня нахмуриться еще сильнее.

— Ты не сможешь захватить власть, если будешь мертв.

На лице Данте появляется уверенная усмешка.

— У тебя нет полномочий убивать меня. Ты не глава фамильи.

— Пока, — бормочу я. Мои мышцы напрягаются, когда я сокращаю расстояние между нами, пока мы не оказываемся лицом к лицу, — Возможно, Валентино ест у тебя с рук, но не забывай, что я сын Луки Котрони.

Напоминание заставляет Данте отступить с разочарованным рычанием и, бросив на меня сердитый взгляд, он неохотно покидает комнату Елены.

Когда я оборачиваюсь, я вижу, как Елена поднимается в сидячее положение. Ее глаза дико оглядываются в поисках Данте, прежде чем останавливаются на мне, а затем ее губы приоткрываются, когда она втягивает воздух.

Гнев сжигает мою грудь, когда я иду вперед и протягиваю ей руку. Елена вкладывает свою дрожащую ладонь в мою, и я поднимаю ее на ноги.