Но когда я вновь открыла глаза, альфы уже не было. Он исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь пустоту и смятение. Может, и правда показалось? Игра воображения, разыгравшихся нервов?

Всю ночь я пролежала с открытыми глазами, уставившись в темноту. Сон не шёл, мысли кружились в голове, заставляя вспоминать всё. Образ разноцветных глаз не отпускал меня, а странное покалывание в теле никак не проходило.

Грэй Вэйлис… оставь меня уже в покое!

Следующий день выдался особенно тяжёлым. Я практически не сомкнула глаз за всю ночь. Ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события полугодовой давности. Впервые за долгие пять месяцев воспоминания нахлынули с такой ясностью. Я отчётливо видела его — альфу, вспоминала каждое его слово, каждое движение до тех страшных событий. Он говорил, что я ему нравлюсь, даже приглашал на свидание. Но потом всё пошло совсем не так, как должно было…

После изматывающих пар я направилась на встречу с потенциальным работодателем. Ею оказалась элегантная женщина средних лет по имени Лори. На ней был безупречный белый костюм, дополненный стильными очками, которые придавали её облику особую деловую строгость.

Госпожа Лори провела для меня подробную экскурсию по больнице, показав все три этажа, стены которых предстояло украсить моими рисунками. Она подробно объяснила свои пожелания, демонстрируя подборку изображений. В основном там были живописные пейзажи, харизматичные супергерои из комиксов и яркие кадры из детских мультфильмов.

Объём работы впечатлял — предстояло потратить на роспись не меньше месяца, а возможно, и два. Расписать все три этажа в короткие сроки было просто нереально. Однако госпожа Лори успокоила меня, подчеркнув, что сроки вполне адекватные и торопиться некуда.

После подписания контракта я приступила к работе на следующий же день. Третий этаж, где я начала свой творческий процесс, был полностью готов к росписи. На втором и первом этажах всё ещё кипела отделка, поэтому я наслаждалась уединением и тишиной.

Для работы мне предоставили полный комплект необходимых материалов, хотя некоторые инструменты и краски я принесла из дома. Каждый мазок давался с особым трепетом, отгораживая меня от мрачных мыслей.

Целую неделю после изнурительных пар я мчалась на свою новую работу с неослабевающим энтузиазмом. Роспись стен стала для меня не просто источником дохода, а настоящим спасением. Тишина больничных коридоров, разбавленная лишь шорохом кисточек и приглушённым звучанием музыки в наушниках, дарила удивительное умиротворение.

Каждый день я погружалась в творческий процесс с головой, забывая обо всех тревогах и заботах. Время здесь текло по-особенному — незаметно и плавно. В такие моменты я часто созванивалась с отцом по видеосвязи, показывая ему свои работы и рассказывая о прогрессе. Его искренняя радость при виде моих успехов согревала сердце.

Постепенно я начала замечать разительные перемены в состоянии отца. Если раньше, сразу после освобождения, он часто погружался в мрачные раздумья, то теперь его глаза светились новым, особенным блеском. Он стал более оживлённым, чаще улыбался, и в его движениях появилась прежняя лёгкость.

В один из наших разговоров, когда я показывала ему очередной фрагмент росписи, расположив телефон на широком подоконнике, не смогла сдержать вопроса:

— У тебя всё хорошо, да? — улыбнулась я, наблюдая за отцом, уютно устроившимся на диване.

— Да, всё хорошо, — ответил он тепло, улыбаясь и потирая щетину. — Знаешь… Помнишь Эмилию? Ту преподавательницу живописи из дома культуры?

— Конечно, помню, — кивнула я, в памяти всплыли яркие воспоминания.

Как же сложно забыть тот день, когда мы впервые встретились с Эмилией. И как папа глазел на неё. Особенно ярко помнился случай с Грэем и пролитым на него кофе… До сих пор мурашки бегут по коже, когда вспоминаю его взгляд в тот момент, пока я пыталась отстирать пятно в мужском туалете.

— У вас с ней… серьёзно? — осторожно спросила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ну, как сказать… — отец заметно смутился. — Мы поддерживали общение даже во время моего заключения. Недавно она приезжала, и, кажется, у нас с ней теперь отношения.

Эта новость стала для меня настоящим сюрпризом. Я и не подозревала, что они продолжали общаться всё это время. Осознание того, что кто-то кроме меня, поддерживал с ним связь даже в самые трудные времена, наполнило душу необычайной теплотой.

Я была искренне рада за отца. Его счастье — лучшее, что могло случиться после всего пережитого.