— Если ты чувствуешь себя неважно, мы можем отменить поездку, — заботливо предложил он.

Речь шла о предстоящем ужине с семьёй Грэя. Мы действительно давно не наведывались к ним. К тому же мне не терпелось увидеть Серу — её общество всегда приносило радость и облегчение.

Каждая клеточка моего тела наполнялась теплом при мысли о предстоящей встрече, но одновременно с этим тревога за собственное состояние не покидала меня. Этот период беременности оказался непростым, и я старалась быть максимально осторожной, прислушиваясь к каждому сигналу своего организма.

— Нет, давай ненадолго, — мягко произнесла я, наблюдая за тем, как Грэй с особенной нежностью и осторожностью помогает мне обуться. Каждое его движение, каждый взгляд наполняли душу теплом и благодарностью. Его забота была такой искренней и трепетной, что сердце замирало от нежности.

За все эти годы он ни разу не дал мне повода усомниться в его чувствах. Всегда рядом, всегда готов помочь, защитить, поддержать. И до сих пор, несмотря на то что столько воды утекло с момента нашего знакомства, он продолжает просить прощения за те ошибки, которые совершил тогда. Его искреннее раскаяние трогает меня до глубины души.

В коридоре раздаётся звонкий топот маленьких ножек. Дверь приоткрывается, и в проём заглядывает очаровательная кудрявая головка.

— Мам, пап, я оделся! — радостно сообщает Дориан, приближаясь к нам.

Его маленький силуэт в чёрном смокинге выглядит настолько мило и забавно, что я не могу сдержать улыбку. Четыре года — такой маленький, но уже такой серьёзный. Время летит с невероятной скоростью, и я порой не успеваю заметить, как он растёт. Тёмные, как у отца, волосы обрамляют личико, а голубые глаза, доставшиеся от меня, сияют озорством и любопытством. Дориан родился альфой, и поэтому его развитие настолько стремительное.

Сын подходит ближе к нам, и я поправляю ему бабочку на шее. Нежно глажу по плечам, а затем целую в носик.

— Ты у нас просто молодец, — шепчу я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. В последнее время я стала такой сентиментальной, что порой сама удивляюсь своей чувствительности.

— Ну мам, ты опять соблалась плакать, как маленькая плакса, — с детской непосредственностью замечает Дориан, и в его голосе слышится лёгкая укоризна.

— Наша мама просто очень счастлива, — с теплотой в голосе объясняет Грэй, ласково взъерошивая кудри сына. В его глазах отражается такая нежность.

— А лазве можно плакать от счастья? — хмурится Дориан, с недоумением глядя на отца. Его детская логика пока не может принять такую противоречивую концепцию.

— Можно, — отвечает Грэй с тёплой улыбкой. — Когда-нибудь ты вырастешь и поймёшь.

— Стланно, — хмыкает сын, бросая на меня скептический взгляд. Но, видя мои слёзы радости, смягчается и нежно касается моей руки.

— Ладно, — говорит он. — Поедем к деду и бабуле, а то я уже устал вас ждать. Хочу поиглать с Софи.

Грэй протягивает мне свою сильную, надёжную руку, и я с благодарностью вкладываю в неё свою ладонь. Медленно поднимаюсь, опираясь на его поддержку, и встречаюсь взглядом с моим любимым мужем. В его глазах отражается столько любви и нежности, что у меня перехватывает дыхание.

Дориан нетерпеливо переминается с ноги на ногу, и я улыбаюсь, чувствуя, как сердце наполняется теплом при виде этой семейной идиллии.