Неподалёку от меня собралась шумная компания. Трое молодых альф, чьи лица были мне незнакомы, уставились на меня немигающим взглядом. Они начали принюхиваться, и в этот момент я поняла, что со мной происходит что-то необъяснимое. Паника охватила меня, и я уже готова была броситься прочь, но один из них успел схватить меня за руку.

Они окружили меня, и в их глазах читалось что-то первобытное, дикое. От их прикосновений моё тело охватило странное пламя, точно такое же, как при близости с Грэем. Мой разум пытался сопротивляться, но тело предавало меня, становясь чужим и непокорным…

Если бы не Лютер Кинг, проезжавший мимо в тот момент, неизвестно, чем бы всё закончилось. Он буквально вырвал меня из лап этих альф, силой затолкав в свою машину. Я была настолько потрясена случившимся, что даже не могла сопротивляться. Моё тело словно сошло с ума, творя что-то совершенно необъяснимое.

Лютера Кинга я узнала сразу. Он был среди гостей на том злополучном приёме в особняке Вэйлис. Помню, как тогда, заблудившись в саду после прогулки с Серой, я наткнулась на группу альф, среди которых был и он. Его я запомнила благодаря необычным для альфы длинным тёмным волосам, собранным в хвост. Тогда мне показалось, что он ровесник Грэя, но позже я узнала, что ему уже исполнилось двадцать семь лет, и он является ведущим специалистом в сети специализированных клиник для альф, раскинувшихся по всей стране.

Не знаю, можно ли назвать это счастливой случайностью, но я безмерно благодарна судьбе за то, что в тот вечер Лютер оказался рядом и не проехал мимо. Альфа отвёз меня в свою клинику, где я, всё ещё пребывая в состоянии шока и непонимания, позволила взять у себя анализы крови. Результаты оказались шокирующими — клетки моего организма реагировали на ген альф. Иными словами, я была омегой…

Да, это слово было мне знакомо. Мы изучали его на уроках истории, да и в новостях часто говорили о таких людях. Точнее, о девушках, рождённых с этой редкой мутацией. В отличие от альф, омеги появлялись на свет крайне редко, и судьба их была поистине трагична. Ведь не все успевали заметить странные изменения в своём теле вовремя. Да и альфы не всегда могли понять, что перед ними омега.

Статистика была неумолима: каждая вторая омега не доживала до тридцати лет. Главной причиной смерти становились альфы, которые под воздействием усиливающегося с годами запаха теряли рассудок. Второй причиной становились психические расстройства — невыносимо жить с осознанием того, что собственное тело предаёт тебя, а любой альфа может воспользоваться твоей слабостью…

На протяжении многих лет правительство практически игнорировало проблемы таких девушек, как я. Мы ничем не отличались от обычных людей — просто расходный материал. Лишь когда у альф начали появляться истинные пары, и в большинстве случаев ими оказывались именно омеги, ситуация начала меняться.

Совсем недавно учёные разработали специальную сыворотку, блокирующую выделение запаха и подавляющую влечение к альфам. Однако её необходимо было вводить каждые два месяца, пока организм не адаптируется к изменениям.

— Как вы себя чувствуете, Рейна? — спросил Лютер, как только я устроилась в кресле напротив него.

— Хорошо, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Никаких изменений, реакций? — его карие глаза внимательно изучали моё лицо.

Внешность альфы была безупречной — от черт лица до стройного тела. Все альфы обладали поразительной привлекательностью.

— Кажется, нет, — вздохнула я.

Лютер глубоко вдохнул воздух носом, затем кивнул.

— Запаха нет. Давайте проверим тактильные ощущения, — он протянул свою ладонь, и я машинально вложила в неё свою руку.

От прикосновения кожа к коже больше не возникало тех пугающих реакций — покалывания, мурашек, жара, который всегда концентрировался внизу живота. По крайней мере, рядом с Грэем всё было именно так.

Теперь, оглядываясь назад, я с удивлением осознавала, что никогда по-настоящему не была влюблена в Грэя Вэйлиса. Все те чувства, которые я принимала за любовь, на самом деле были результатом действия моих генов. После первой инъекции сыворотки мысли о нём словно испарились из моей головы.

Нет, это было неправдой — я всё ещё вспоминала его, но теперь исключительно с отвращением и ненавистью…

Мистер Кинг неторопливо опустился на край стола, его поза была привычной — руки скрещены на груди, взгляд пронзительный и изучающий. Он всегда смотрел так, когда я приходила на приём — словно пытался заглянуть мне в душу, прочесть все тайны. Его визиты в наш город были редкими — всего пара дней каждый месяц, чтобы проверить таких, как я. Альф обслуживали другие врачи, а мы, омеги, были особой категорией пациентов.