В нашем городе нас было всего двое — я и ещё одна девушка, старше меня на пять лет. Её история была ещё более трагичной, чем моя. Она тоже не сразу начала принимать сыворотку. По словам Лютера, ген омеги пробудился в ней в восемнадцать лет, и последующие два года превратились в настоящий кошмар. Я старалась не думать о том, что ей пришлось пережить, потому что эти мысли причиняли почти физическую боль…

— Как дела у твоего отца? Я слышал, он вышел несколько месяцев назад, — голос Лютера звучал спокойно, почти буднично, пока он вскрывал ампулу с сывороткой. Его движения были отточенными, профессиональными. Затем он медленно начал набирать препарат в шприц.

Это лекарство он всегда вводил сам, после чего оставлял меня на тридцать минут в палате под наблюдением. Иногда сыворотка вызывала побочные эффекты — тошноту или головокружение. Но мне везло — ни разу ничего подобного со мной не случалось.

— Хорошо, работает, — я отвела взгляд, когда мистер Кинг аккуратно закатал рукав моей рубашки, обнажая предплечье. Его прикосновения были профессиональными, но всё равно вызывали лёгкое напряжение.

— Не больно? — спросил он, начиная медленно вводить препарат.

Я покачала головой, хотя внутри всё сжалось от напряжения. Даже если бы было больно, я бы стерпела. Лучше это, чем стать жертвой других альф. Сыворотка была моим щитом, моей защитой в мире, где омеги были уязвимы.

Меня не покидало странное чувство неловкости из-за того, что Лютер был другом семьи Вэйлис. Несмотря на мою благодарность ему за помощь, каждый раз, когда мы встречались, я невольно вспоминала тот вечер в особняке Вэйлис. Как Грэй затащил меня в библиотеку, намереваясь сделать то, чего я так боялась. Я не могла его винить — тогда мой запах, должно быть, был невероятно привлекателен для альф. Этим объяснялись и их странные, горящие взгляды, и то, что Грэй укусил меня в тот вечер. Он пометил территорию, и только благодаря его метке другие альфы меня не тронули…

Метка Грэя исчезла ровно пять месяцев назад, в тот самый день, когда я сидела в парке и едва не стала жертвой насилия. Это было напоминанием о том, насколько хрупкой может быть наша защита.

— А как вы… ну, терпите запах омег? Вы же работаете с нами, — я решилась задать вопрос, который давно меня мучил. Ведь он альфа, а им так тяжело сдерживать свои животные инстинкты.

— Всё просто — у меня есть истинная, и она тоже омега, — он пожал плечами, словно это объясняло всё.

У этого альфы есть истинная… Это казалось чем-то невероятным. Истинные в нашем мире существовали только среди альф, и их связь проявлялась не как предназначение судьбы с рождения. Истинность возникала тогда, когда оба партнёра испытывали друг к другу глубокие чувства — нежность, трепет и доверие. Среди альф такие чувства были редкостью, поэтому истинные пары встречались нечасто.

— Понятно. Значит, ваша истинная тоже принимает этот препарат? — спросила я.

— Нет, — он покачал головой. — Омеге, у которой появился истинный, защита больше не нужна. Её защищает их связь, и для других альф она становится той, кого нельзя трогать ни при каких обстоятельствах. Это негласный закон. К тому же запах истинного альфы полностью перебивает её собственный, делая её недоступной для других.

— Понятно, я рада за вашу истинную…

Тяжёлый вздох вырвался из моей груди, когда я осознала всю тяжесть своего положения. Впереди ещё долгих шесть месяцев регулярного приёма сыворотки, а после — пожизненный цикл ежегодных проверок в клинике и новых доз препарата.

Я старалась не думать о том, что может произойти, если я пропущу хотя бы один приём лекарства. В моём воображении рисовались самые мрачные картины, от которых кровь стыла в жилах и сердце сжималось от страха… Альфы стали моим персональным кошмаром, тенью, преследующей меня повсюду. Их пристальные взгляды, их звериные инстинкты…

Папе я так ничего о своей мутации не рассказала. Он только-только начал приходить в себя после тюремного заключения, его жизнь постепенно налаживалась, и я не хотела обрушивать на него эту новость. Его сердце и так достаточно пострадало, не стоит добавлять ему новых тревог и переживаний. Возможно, чуть позже, когда мы оба придём в себя, я ему всё расскажу.

— Как ваше психическое здоровье, Рейна? — мистер Кинг будто прочитал мои мысли.

— Честно говоря, не очень… Я всё ещё боюсь…— я поджала губы. — Боюсь, что моя жизнь превратится в ад из-за этой мутации... И что Грэй… — я осеклась, — альфы снова что-то сделают со мной.

Каждый раз, проходя мимо группы альф на улице, я невольно втягивала голову в плечи, стараясь быть незаметнее. Мой страх стал моим постоянным спутником, тенью, преследующей меня повсюду.

Ночами я часто лежала без сна, прокручивая в голове разные сценарии развития событий.

Что, если однажды сыворотка перестанет действовать? Что, если я заболею и пропущу приём? Эти мысли не давали мне покоя…