В центре города недавно отстроили новую детскую больницу, но ещё не открыли. Внутри ведутся отделочные работы, и меня пригласили расписать стены.

— Тогда позволь проводить тебя? — его голос звучал так искренне, что я не смогла отказать.

— С удовольствием, — моя улыбка стала шире, и я почувствовала, как напряжение уходит. В компании Колина время летело незаметно, а его присутствие дарило удивительное ощущение спокойствия и лёгкости, чего мне давно не хватало в общении с людьми.

Мы двинулись в сторону моего дома, и я поймала себя на мысли, что этот вечер, несмотря на не самый удачный фильм, оказался приятным. Прохладный ветер играл с моими волосами, а в душе расцветала надежда на то, что, возможно, пришло время отпустить тяжёлые воспоминания прошлого и открыть сердце навстречу новому…

Дорога до моего дома заняла тридцать минут. Парень с энтузиазмом рассказывал о своём увлечении шахматами, о том, как часами просиживал за доской, продумывая ходы, и как радовался победам на соревнованиях. Его глаза загорались, когда он говорил о родителях и их загородном хозяйстве. Огромная плантация клубники, парники, наполненные сочными ягодами, — всё это звучало так по-домашнему уютно и тепло. А ещё он пообещал, что обязательно привезёт мне гостинец от родителей.

В ответ я делилась своими увлечениями. Рассказывала о том, как люблю погружаться в мир скетчей, как карандаш скользит по бумаге, создавая живые образы. С особым трепетом говорила о цветах — о том, как выращиваю их, наблюдаю за их ростом, радуюсь каждому распустившемуся бутону. О маме и папе, которые многому меня научили. Наши разговоры текли легко и непринуждённо, словно мы знали друг друга целую вечность.

Время пролетело незаметно, и вот мы уже стояли у моего подъезда. Яркий свет фонаря создавал вокруг нас уютный ореол, отбрасывая тени. Атмосфера была романтической… Мы замерли, глядя друг на друга. В его тёплых карих глазах читалось столько искренности и нежности, и мне нравилось видеть в это, ощущать, но отчего сердце щемило от чего-то необъяснимого. Будто я пытаюсь себя обмануть.

Но вдруг… Внезапный всплеск воспоминаний заставил меня вздрогнуть. В памяти всплыли совсем другие глаза — разноцветные, пронзительные, полные какой-то первобытной страсти. Они смотрели на меня совершенно иначе — с дикой, почти пугающей одержимостью.

Боже, о чём я думаю? И чего этот альфа так неожиданно ворвался в мои мысли?

Я усилием воли отогнала непрошеные воспоминания и, собравшись с духом, искренне улыбнулась Колину:

— Спасибо за этот замечательный вечер.

Его ответная улыбка была такой светлой и открытой. Он сделал шаг ко мне, и его губы нежно коснулись моих. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, полным трепетной осторожности. Мне, правда, было приятно, но в то же время как-то не по себе. Будто бы я совершаю что-то такое, чего не должна.

И я сразу поймала себя на том, что невольно сравниваю это прикосновение с другими поцелуями… С поцелуями Грэя — жадными, дикими и такими, от которых колени подкашивались…

Глубоко вздохнув, я осознала, насколько противоречивы мои чувства.

Я слишком много думаю об этом. Надо расслабиться.

— Спокойной ночи, — прошептал он улыбаясь.

— Спокойной ночи.

Я закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоречивых эмоций. Медленно, словно во сне, поплелась к подъезду, каждая ступенька отдавалась в сердце глухим стуком. Остановилась у тяжёлой железной двери, наблюдая, как Колин лёгкой походкой удаляется от моего дома. Его фигура становилась всё меньше, пока, наконец, не свернула за угол. Я громко вздохнула.

Не хочу никого обманывать. Нужно разобраться в себе в первую очередь.

В этот момент тоска снова накрыла меня с головой, такая же тяжёлая и удушающая, как в те дни, когда я думала, что больше никогда не увижу отца. И что нас не ждёт светлое будущее, только боль…

Моё тело охватило странное покалывание, будто тысячи маленьких иголочек пробежали по коже. Я поёжилась, пытаясь справиться с этим необъяснимым ощущением, но таким знакомым!

Внезапно мой взгляд случайно упал на парковку через дорогу. Машины проносились мимо, размытыми пятнами мелькая в свете фонарей. И вдруг… что-то заставило меня замереть. Среди теней и огней я, кажется, увидела его. Альфу. Грэя Вэйлиса. Он стоял по другую сторону дороги, и его разноцветные глаза, казалось, прожигали меня насквозь даже на таком расстоянии.

Воздух будто исчез из лёгких. Я прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя, чувствуя, как ладони становятся влажными от холодного пота.

Это не может быть он. Мне просто, кажется. Не может сейчас Грэй быть тут. Он, наверное, уже давно забыл обо мне и, возможно, женился.

Может, это вообще побочный эффект от сыворотки?