Его присутствие наполнило пространство вокруг меня напряжением, воздух словно наэлектризовался. Каждая клеточка тела реагировала на него, но я изо всех сил старалась сохранять спокойствие и не показывать своих эмоций.

За две недели он не искал со мной встреч, но от его присутствия я не смогла избавиться. Ведь каждое утро курьер доставлял мне цветы. Когда я не открывала дверь, он просто оставлял их под дверью. В каждой была записка. Первую я прочитала, и в ней были написаны слова извинений.

Но что его извинения изменят? Ничего. Поэтому оставшиеся записки выбрасывала в мусорное ведро, даже не открывая их.

Мы пересеклись с отцом взглядами. Его был тёплым и таким родным, он улыбнулся мне, а у меня от этого глаза заслезились. Как же я хотела отмотать время назад и уговорить отца не браться за эту работу. Тогда бы ничего этого не произошло. Нас бы не похитили, чтобы использовать в грязных целях. И я бы никогда не встретила Грэя Вэйлиса, что так плохо со мной поступил. Не поверил мне, когда я умоляла его.

А сейчас я испытываю к себе только отвращение. Я не должна чувствовать к этому мерзавцу ничего, кроме ненависти.

Заседание началось. В зале воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Сначала допросили отца — он стоял перед судьёй с прямой спиной, хотя тяжесть наручников давала о себе знать. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась глубокая печаль, когда он рассказывал всё, что с нами произошло в тот злополучный вечер и на следующий день.

Каждое его слово, каждое признание вины отзывалось болью в моём сердце. Он искренне раскаивался и просил прощения у миссис Вэйлис, его голос дрожал от эмоций, а в глазах стояли слёзы.

Затем вызвали меня как свидетеля. Встав перед судьёй, я рассказала всё то же самое, что и до этого. Ведь у нас не было другой правды — только горькая истина, что произошло. Мои слова эхом отражались от стен пустого зала, и каждый звук казался невыносимо громким.

После этого выступила сама госпожа, ничего не приукрашивая, говорила всё как есть, глядя прямо в глаза судье. Её спокойный голос звучал уверенно, но в нём проскальзывала нотка сочувствия.

И в конце она добавила:

— Я понимаю мистера Данна и не держу на него зла. Ведь я тоже родитель и за своих детей готова пойти на многое.

Эти слова повисли в воздухе, словно даря надежду. А потом судья вынес решение, которое я слушала с замиранием сердца, боясь даже дышать. В силу смягчающих обстоятельств, папу приговорили к шести месяцам лишения свободы, с возможностью выйти досрочно.

Полгода… Всего полгода вместо того страшного наказания, которого я так боялась. Господи, я громко выдохнула с таким облегчением, что, наверное, услышали все в зале. Слёзы потоком лились из глаз, и я не могла их остановить. Столько всего себе надумала, предполагала самое худшее, представляла самые страшные сценарии…

Но теперь, когда приговор был вынесен, я наконец-то могла позволить себе расслабиться. Шесть месяцев — это не приговор, это шанс. Шанс на то, что всё ещё можно исправить, что наша семья снова будет вместе.

Судья дал нам попрощаться пять минут. Мы крепко обнялись. Я прижалась к папе, а он говорил мне одобряющие слова:

— Всё будет хорошо, милая. Не думай обо мне. Займись учёбой. У тебя ведь скоро экзамены. Поступи в университет, — он гладил меня по спине

— Я не буду поступать в университет имени Йенсена, папа, — прошептала я.

За две недели я многое надумала и поняла — я ни за что не останусь больше в этом городе. Хочу уехать домой.

— Я поступлю в другое учебное заведение. Где-нибудь ближе к нашему дому.

— Рейна, ты уверена? — папа заглянул мне в глаза.

— Да, — кивнула ему.

Папа только улыбнулся мне и поцеловал в лоб. Понимал, наверное, что я не хочу оставаться здесь. Расставаться с папой было тяжело. Я вытерла слёзы с щёк, когда его уводили из зала суда.

В коридоре стояли мистер и миссис Вэйлис. Госпожа Грета обняла меня за плечи и проговорила:

— Мне очень жаль, Рейна. Оставайся у нас. Мы больше не дадим ни тебя, ни твоего отца в обиду. Ведь эта ужасная трагедия произошла из-за нас…

— Спасибо, но я возвращаюсь домой, — покачала я головой.

— Понимаю, — кивнула госпожа Грета.

— Если тебе нужна будет помощь, ты всегда можешь обраться к нам, — произнёс мистер Вэйлис.

— Спасибо большое…

— Мы очень сожалеем, — глаза госпожи Греты наполнились слезами. — Прости нас, пожалуйста. Мы желаем тебе удачи, Рейна.

И после этих слов они ушли, а я осталась стоять, переваривая весь сегодняшний день. Громко вздохнула, пытаясь заглушить боль и тоску. Всего полгода… Шесть месяцев.