Этот страх, холодный и липкий, как туман, окутывает меня каждый раз, когда я закрываю глаза. Я боюсь Грэя до дрожи в коленях, до перехваченного дыхания. Боюсь того, что он может сделать со мной снова, боюсь его взгляда, его прикосновений, его власти надо мной.

Больше всего на свете я не хочу того, когда он снова принудит меня к близости, а я, как в тумане, не смогу его оттолкнуть. Это чувство беспомощности, это ощущение собственной слабости разъедает меня изнутри, словно кислота.

В тихие ночные часы, когда тишина отеля давила на виски, я пытаюсь разобраться в себе, проанализировать всё, что между нами произошло. И чем больше я думала об этом, тем страшнее становилось. Ведь я чётко помню каждую секунду своего протеста, каждую клеточку своего существа, кричащую «нет». Я не хотела этого, я боялась. Но моё тело… оно предавало меня, жило какой-то своей, отдельной жизнью, не подчиняясь разуму.

Эта раздвоенность пугает меня больше всего на свете. Что со мной не так? Почему я не могу контролировать собственное тело?

Я чувствую себя сломанной, неправильной, будто во мне живёт какой-то чужой, предательский механизм, который включается против моей воли.

Эта внутренняя борьба изматывает меня, высасывает все силы. Я пытаюсь найти объяснение, причину, но чем глубже копаю, тем больше запутываюсь в собственных мыслях и чувствах. И эта неспособность понять саму себя становится ещё одним источником страха…

И сейчас я боюсь, что если Грэй притронется ко мне, то я не смогу его оттолкнуть. А он подумает, что я снова притворяюсь!

Альфа шумно втянул носом воздух, прикрывая глаза. Потёр лицо рукой, на которой виднелись свежие ссадины. Костяшки пальцев были сбиты в кровь. Он медленно открыл глаза и прорычал:

— Почему ты уехала с моим дядей?

— Что?.. — я нахмурилась, громко вздохнув.

Его серьёзно только это интересует?.. Больше ничего?..

— Грэй, уходи, — я отвела взгляд.

Альфа двинулся в мою сторону, в два шага оказываясь рядом со мной. Навис, пылая яростью. Его грудная клетка вздымалась от порывистого дыхания. Ладони легли мне на плечи и сжали.

— Куда ты собралась, скажи мне? Ты переезжаешь? — он кинул взгляд на сумки.

— Да, переезжаю, — ответила ему, ощущая, как кожа под его ладонями начинает гореть. Жар его тела просачиваются даже через свитер, и предательские мурашки начинают лихорадочно разбегаться по коже.

— Куда? — спрашивает сквозь зубы.

— Мистер Вэйлис предоставил мне другое жильё.

Альфа оскалился, показывая клыки. Сильнее сжал мои плечи и наклонился к моему лицу.

— Не слишком ли мой дядя печётся о тебе? Он тебе что-то предложил, да? Поэтому ты с ним теперь?! — рычит он.

А я в шоке распахнула рот.

Серьёзно?.. Грэй ревнует меня к мистеру Вэйлису? Он ненормален. Больной альфа. Как ему в такой ситуации вообще могло прийти в голову такие вещи? После всего…

— Отпусти, — прошипела я и дёрнулась.

Его губы, горячие и настойчивые, впились в мой рот прежде, чем я успела что-либо понять. Поцелуй был грубым, почти насильственным, и в любой другой ситуации, возможно, моё сердце забилось бы быстрее. Но сейчас… сейчас все чувства, которые я пыталась подавить, вырвались наружу, словно горячая лава. Горечь его слов, предательство, боль — всё это переросло в такую мощную волну ярости, что я едва могла дышать.

Собрав в кулак всю свою силу, я резко оттолкнула его. Его тело, обычно такое крепкое, на мгновение дрогнуло под моим напором. Воспользовавшись этим замешательством, я вырвалась из его хватки. Отступив на шаг назад, я замахнулась — и в следующую секунду моя ладонь с оглушительным звуком встретилась с его щекой.

Голова Грэя лишь слегка дёрнулась от удара, но на его правой щеке тут же проступил яркий розовый отпечаток моей ладони. Он стоял неподвижно, словно статуя, только в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. А моя ладонь… она горела так сильно, будто я ударила не человека, а раскалённый металл. Боль пронзила пальцы, и я невольно поморщилась, потирая пострадавшую руку.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, пропитанная напряжением. Каждая клеточка моего тела дрожала от адреналина, а сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Я никогда прежде не поднимала руку на кого-либо, но в тот момент это было единственным способом выразить всю глубину моего гнева.

— Да как ты смеешь говорить мне такие слова?! Как у тебя наглости хватает после всего, что ты сделал со мной, приходить и говорить мне ужасные вещи. Упрекать в какой-то чуши! Я умоляла тебя поверить мне, но ты не поверил… И даже сейчас, когда правду выяснили, вместо того, чтобы извиниться, ты… — я запнулась, хватая ртом воздух. — Не хочу тебя видеть, Грэй. Уходи, пожалуйста.