И на женщин тоже, раз он начал флиртовать с Патрицией. Она вежливо смеялась, чуть склонив голову. Поймала мой взгляд. Ее зеленые глаза сузились, и Пат начала чаще поправлять локоны и отвечать на реплики мужчины. В груди заклокотало неприятное чувство, будто кто-то снова и снова прикладывал к сердцу раскаленный металлический прут.

Я прибавил шаг – люди расступались, словно моя решимость ударяла их взрывной волной, – но не сводил глаз с Патриции, а она стреляла в меня насмешливыми взглядами. Ее поведение – оскорбительно, немыслимо… возбуждает. Она никогда не позволяет мне доминировать над ней полностью. Черт побери. Это и делает ее такой особенной!

– Приятного вечера, мистер, – поздоровался я с мужчиной в дорогом костюме. Он выпучил черные глазки, когда я положил ладонь Патриции на талию. – Милая, представишь?

– Прошу прощения, уже ухожу, – пробормотал щегол.

Узнал во мне наследника Голдманов или испугался испепеляющего взгляда. Так или иначе, идиот быстро ретировался.

– Может, он оплатил бы мое обучение в Гарварде, – нарочито грустно пропела Пат, наслаждаясь моей, мать ее, ревностью. – Я подумала, что стоит извлечь максимум пользы из путешествия в мир богачей.

– Не строй из себя охотницу за деньгами, сладкая, тебе не идет. – Я взял бокал и отсалютовал ей. – Запомни главное правило: я – хищник, ты – добыча. В моем мире все так. Держись рядом и помалкивай.

Пат усмехнулась, но я заметил, как покраснело ее лицо, на мгновение слившись с цветом волос. О да. Она ненавидела подчиняться.

– Давай по-другому? – спросила, и ее голос был карамелью с железной крошкой. – Ты – хищник, а я – человек, который всадит пулю тебе в лоб, если будешь плохо себя вести. – Чертовка провела ладонью по моей щеке, одновременно ласково и насмешливо. – Будь паинькой.

– Ты что-то перепутала…

Патриция не ответила. Она положила мою ладонь себе на талию. Я механически сжал пальцы. Под платьем горела кожа.

– Твой отец здесь. Улыбайся.

Она вмиг поменялась: смотрела влюбленно, смеялась беспечно. Я пытался соответствовать: выпрямил спину и улыбнулся, но наверняка моя улыбка напоминала оскал, как у Чудовища из детского мультика.

– У тебя красивая улыбка, – прошептала Пат. – Чаще думай о чем-то милом. Например, как истязаешь очередную девушку.

Я нахмурился. Уголки губ болели. Почему ее тон звучал так обвинительно? А главное, почему меня это, черт побери, задело?

– Джон! Добро пожаловать на борт, – отвлек мое внимание отец.

В мыслях я называл его отцом, несмотря на то что с каждой встречей видел все меньше сходства между нами. Не внешне, нет. Мы и не могли быть похожи. Но его манера говорить, держаться… Он напоминал породистую овчарку, в то время как я был дворнягой. Раньше я пытался быть достойным фамилии Голдман, но столько лет усилий ни к чему не привели – я вырос не королем, а придворным шутом.

Отца прикатила миловидная сиделка. Она вежливо отошла к стене, а отец изо всех сил показывал дружелюбие, но его глаза оставались холодными, как у змеи. Джозеф Голдман посмотрел на Патрицию:

– Кто это?

– Моя будущая жена, – слова слетели с губ быстрее, чем я осознал сказанное. Но слетели, надо сказать, легко. – Патриция Болдуин.

Я убрал руку с ее талии, наклонился и протянул отцу раскрытую ладонь для рукопожатия.

– Вот так новости, – сухо, в деловом стиле и ответил, и пожал мою ладонь отец. – Мама в курсе?

– Нет. Еще не видел ее сегодня.

У мамы была суперспособность слышать на огромном расстоянии. Иначе не мог объяснить, каким образом она всегда первой узнавала о моих проделках, а сегодня зашла в зал, только мы о ней упомянули.

На секунду я снова стал тем беззаботным мальчишкой. Теплый взгляд, нежные руки, добрая улыбка – Лилиан Голдман окутала меня любовью. Жаль, что я, поломанный изнутри, не смог оценить ее старания: доставлял проблемы в школе, сбежал в Нью-Йорк, пропал на долгие годы. Я представил Патрицию маме, и она с той же благосклонностью приняла мою невесту… фальшивую невесту в свои объятия. Несколько минут мы вели светскую беседу, и Пат превосходно держалась. Играла роль. А я… я должен следовать сценарию. Но сейчас, здесь, все казалось слишком реальным.

– Вы прекрасная пара, – сказала мама, когда Пат отошла в дамскую комнату, а отец вел беседу с бизнес-партнерами в другой стороне зала. – Твои глаза светятся рядом с ней.

Во рту стало кисло. Я не хотел врать, но не мог сказать правду. Мама бы назвала мою идею дурацкой и потребовала бы, чтобы я признался отцу. Она всю жизнь пыталась нас примирить.

– Слишком рано делать выводы, – отмахнулся я.

Мама рассмеялась и покачала головой:

– Вы созданы друг для друга. Материнское сердце не ошибается.

Сегодня

После знакомства был ужин. Я узнал, что отца Пат зовут Карл Коннолли, и не поверил, что Патриция выбрала фамилию матери только потому, что «Болдуин» короче. И еще меньше я верил в ее желание подражать какому-то престарелому актеру.

Гонимый любопытством, я дотянулся до телефона и открыл поиск.