У меня подкосились колени, и я поспешила сесть.

– Отлично, – Джон дерзко улыбнулся. – С этим мы разобрались.

– А какие табу у тебя?

Он нахмурился. Скосил глаза.

Ага. Что-то есть.

– Мне интересно!

– Расстроена, что не будем делать «золотой дождь»?

Я поморщилась.

– В подобном не участвую, Кошечка, остальное – почти все – к твоим услугам.

– Почти? – допытывалась я. – Что входит в твои «нет»? Мне нужно знать! Мы же… ну… доверяем друг другу.

Джон нехотя ответил:

– Скарфинг.

– А?

Если бы я знала, что это…

– Придушивание. Эротическая асфиксия, – нетерпеливо пояснил Джон. Его брови соединились на переносице. – Туда же – игры с водой и задержкой дыхания.

Я вспомнила, как партнер по фильму, Ник, слегка сжимал мне горло во время секса, и низ живота свело судорогой. Мне казалось, это одна из самых, так сказать, базовых практик в арсенале Верхнего.

– Звучит сексуально. Почему ты против?

– Без комментариев. Я не обязан объяснять тебе причины моих табу, так же как и ты не обязана объяснять мне причины своих.

Любопытство щекотало изнутри, но я кивнула – справедливо – и вновь посмотрела на список.

– Фистинг… Нет. Точно нет.

– Понял.

– Ты пробовал?

– Мне неинтересно пихать кулак в чьи-то задницы. В этой практике боль – признак того, что все идет не так. – Он снова развеселился, будто не сверлил меня холодным взглядом несколько секунд назад. – Нижняя, которая настаивает на подобном, – кошмар для садиста. Лучше посмотри мое любимое направление – эджплей.

Пролистав в самый конец списка, я прочитала:

– «Игра на грани», когда в практику добавляются жесткие элементы: избиение, порезы, игры с дыханием…

– Последнее, как ты поняла, мы исключаем, и кулаки использовать я не люблю. Добавим ток, зажимы, контроль оргазма, воск, классическую порку. Что скажешь?

– Я не… – Во рту пересохло. Описание сессий перестало звучать как забавное приключение. Но я вспомнила, ради чего пришла. – Да. Согласна. Если пойму, что не справляюсь, использую стоп-слово.

– Обязательно используешь стоп-слово.

– Успокойся, папочка.

– Никаких «папочек».

– Как скажешь, па…

Он вскочил, подошел, схватил меня за запястье и поднял. Я подавилась воздухом, когда Джон притянул меня к себе:

– Мне нравятся непослушные сабы, но помни, что за твоей дерзостью всегда будут следовать неприятные последствия.

Сглотнув отчего-то вязкую слюну, я кивнула. Самым сложным будет найти ту черту, где заканчиваюсь я – Патриция Болдуин, смелая девушка, борец за права женщин, и начинается сабмиссив: покорная нижняя, в чьи обязанности входит впитывать, как губка, полученные знания, чтобы применить их на съемках.

– Извини.

– Извини, сэр. – Он отпустил меня и отошел, словно резко потеряв интерес. Джон сел на место и подтолкнул ко мне бумаги: – Подписывай.

Я оценила остальные практики по пятибалльной шкале, стараясь поставить побольше пятерок, и отдала Джону. Следом он дал мне контракт, на котором я, не читая, черкнула ручкой. Несколько минут мы сидели в тишине. Джон смотрел на контракт, похрустывая пальцами. Будто для него решиться на подобную авантюру также оказалось непростой задачей.

Когда Джон поставил подпись и вернул мне копию, то сразу встал, чтобы уйти. Вот и все? Мне не хотелось расходиться на подобной ноте. На сессиях я буду ему подчиняться, но пусть не думает, что в реальной жизни останется главным. Побесить его – значит, вернуть себе контроль. К тому же я так и не поняла, что требовалось от меня в роли «невесты».

– Ты что-то вроде принца Гарри? Недолюбленный бастард? Так вот, я ни за что в жизни не буду сучкой Меган!^[31] – крикнула ему вслед.

– Что-то вроде, – передразнил Джон. Остановившись у двери, он обернулся. – Только в моем случае нет принца Уильяма.

– Ты единственный наследник?

– Единственный и недостойный наследник. – Голдман поморщился, словно от боли. Видно, что ему неприятно говорить о своей ситуации, но и я не могла броситься в омут с головой, не зная всех деталей. Джон вернулся, снова сел в кресло и ленивым тоном продолжил: – Коллин Уолт. Дальний родственник Голдманов. Ушлый парень, он годами обхаживал моего отца, чтобы подобраться к вершине, и у него получилось. Отец выбрал Коллина, а мне пришлось либо играть по правилам и принять жалкие отступные, либо катиться ко всем чертям.

– Жалкие отступные? Там наверняка были сотни тысяч!

– Миллионы. Но я хотел все.

– И поэтому выбрал ничего? Переехал в Нью-Йорк?

Он точно безумный.

– Гордость бесценна.

– Ты приполз к своему отцу, – напомнила я.

– Вовсе нет. – Черты его лица ожесточились, а костяшки побелели, когда он стиснул руки в кулаки. – Коллин облажался, и отец поставил мне условия. Неприятные, но выполнимые.