– Что именно ты испортила?

Она переоделась в черную длинную пижаму, а волосы заплела в свободную косу. Пат молча мялась с ноги на ногу и, когда я вопросительно хмыкнул, ответила:

– Дерек. Он… все поймет. Он узнает о нас. Ты не боишься?

– Это ты постоянно переживаешь, что кто-то узнает, – отметил я. – Все в порядке. Пойдем, покажу, где ты будешь спать.

В гостевой я разобрал диван, достал из комода постельное белье и подушки. Вторую комнату я почти не использовал, поэтому присутствие соседки вряд ли станет проблемой… в случае моего личного пространства. В остальном – не знаю.

– Диван с ортопедическим матрасом. Как знал, что кто-то будет здесь спать, – посмеялся я, но Патриция лишь устало вздохнула. – Кхм… Отдыхай.

Я развернулся, чтобы уйти. Наш диалог приобрел оттенок неловкости. Вдруг вслед мне прилетели слова:

– Джон, спасибо. Ты спас меня.

– Надеюсь, не пожалею, – шутливо ответил и оставил ее одну.

Мы оба устали, поэтому съели по куску пиццы и разошлись по комнатам. Проснувшись среди ночи от духоты, я открыл окно. Прислушался. В квартире было тихо, и я любопытства ради заглянул в комнату, где спала Пат. Ее лицо безмятежно, волосы разметались по подушке. Сердце дрогнуло. Она – девушка в беде, а я – ее герой. Будет весело… Наверное.

Патриция Болдуин

Каждое утро меня будила Лана Дель Рей.

– С добрым утром, красавица!

Сегодня Лана была особенно добра: вместо спетого куплета она пожелала мне доброго утра и расщедрилась на комплимент.

В ответ я пробормотала что-то вроде «отстань» и уткнулась лицом в подушку. Но Лана не успокоилась:

– Вста-а-ава-ай!

Голос у любимой певицы был какой-то… грубый. Мужской?

– Кошечка!

– М-м-м… – Я нехотя достала руку из-под одеяла, нащупала телефон и повернулась на спину. Приоткрыв левый глаз, посмотрела на время: – Семь утра? Какого черта я должна вставать так рано?!

– Шесть лет армии, сладкая. Это называется дисциплина.

Я распахнула глаза. Лана предстала передо мной в виде Джона Голдмана. Точно. В его квартире я нахожусь. Рыжие пряди слегка мокрые, зачесаны назад, а щетина аккуратно подстрижена. Одет он в белую футболку и джинсы. Кто так свежо выглядит в семь утра? Только психопаты.

– Кл… – я прикусила язык. Теперь я его соседка. Более того, он позволил мне стать его соседкой. Поэтому я не обозвала Клоуна вслух. – Шесть лет армии, поэтому ты встаешь в семь утра? – потягиваясь, я зевнула. – Есть какой-то сакральный смысл в твоем ритуале?

Джон распахнул шторы, и солнце ударило мне в лицо. Я взвизгнула, накрыла голову одеялом и застонала. Нет-нет-нет. Ненавижу рано вставать.

По шагам поняла: Джон подошел, чтобы… сдернуть одеяло!

– Это не ритуал, – Голдман наклонился, и я окончательно проснулась от его мятного дыхания, – это дисциплина. Ты живешь в моем доме, так что следуй правилам. Обычно я встаю в шесть, а сейчас, между прочим, семь пятнадцать.

– Целый час просидел на унитазе?

Он выпрямился и громко засмеялся, но тут же нахмурил брови. Спорить с таким Джоном не хотелось. Я вспомнила, что он называл себя Доминантом, считал садистом, преподавал БДСМ. Он выглядел как обычный среднестатистический мужчина, но иногда в его взгляде что-то проскальзывало… Тьма. Опасность. То, что мне совсем не хотелось узнать.

– Через десять минут жду тебя на кухне, завтракать, – проинформировал Голдман и вышел из комнаты.

– А если я долго сижу на унитазе?! – крикнула ему вслед. – Командир чертов, – добавила тише.

Но буду лгуньей, если скажу, что мне не понравилось просыпаться на диване с ортопедическим матрасом и на шелковых простынях – Джон явно из тех, кто ценит комфорт, а также любит роскошь. Не могла я не отметить и тишину приличного района: никто не чинил машины с наступлением рассвета и не выяснял отношения до глубокой ночи.

Я достала из сумки джинсы и майку с вышивкой маленького перца чили. Единственное, чего мне не хватало в Нью-Йорке, это луксонского секонд-хенда, которым управляла вдова пилота. У нее были отличные вещи. И да, лучше я подумаю о чем-то приятном, чем вспомню, как вчера я, борясь со слезами и пытаясь игнорировать вой Кена и Патрика, сгребла все свое барахло в спортивную сумку. Они обещали не драться, не ругаться, не смотреть порно («На высокой громкости», – оговорился Кен). Они давили на жалость, мол, не найдут соседку лучше, а также в красках описывали, как без меня опустеет квартира. Мне нравились эти два бедокура, но… Я нацелена вырваться из трясины. Понятия не имею, чем заслужила помощь Джона Голдмана и что он потребует взамен, я лишь надеялась, что согласие для него не пустой звук. Вроде как в его кругах это необходимо.

– Сколько мне еще ждать?!

Я подпрыгнула, и стрелка на правом глазу получилась кривой. Выругавшись, стерла и на левом.

– Ты знал, что девушкам нужно больше времени, чтобы собраться?