– Сценарий такой: ты, пьяная тусовщица, вернулась в свой номер в отеле после вечеринки, легла на кровать и отрубилась, а через пару минут дверь открывает твой сталкер. Он смотрит на тебя, раздевает и… ну, ты поняла, что тут объяснять. – Хогарт пошел к своему креслу.

– Что? Сталкер? – вырвалось у меня.

– Да, это сейчас модно, – отмахнулся режиссер. – Привлекаем женскую аудиторию. Они любят опасность и все такое.

– Но это неправильно, – возразила я. В голове плохо укладывалось, как насилие может привлекать женскую аудиторию. Сама я смотрела романтичные и чувственные фильмы для взрослых.

Хогарт закатил глаза. Думаю, он в миллионный раз пожалел, что снова позвал меня на съемки. Хогарт встал напротив и объяснил:

– В рамках общественных норм – да, неправильно. В главных ролях пьяная девчонка и парень, который следит за ней, – неправильно. Секс без согласия – охренеть как неправильно. Но все же… это фантазия, понимаешь? Не по-настоящему. Парень будет красивый. Обещаю.

– Ладно, – медленно ответила я. – Давай сделаем так, будто происходящее – ее сон?

Нагло предлагать свои идеи, перечить, ставить условия. Но я пыталась максимально уйти от романтизации. Не то чтобы я имела право решать, но не хотелось бы пропагандировать принуждение, замаскированное под чьи-то больные фантазии. Откуда ему – мужчине – знать, что такой сценарий возбудит девушек? Кому-то, да, понравится, не отрицаю. Но большинство перелистнет, а кто-то вспомнит о своих травмах.

– Сон? – Хогарт не одернул меня. Он поставил руки в полные бока и внимательно слушал.

– Да. – Я заговорила увереннее: – Если это фильм для девушек, то они должны чувствовать себя в безопасности, когда будут его смотреть. Нельзя, чтобы у них сработали триггеры или они начали думать, что это нормально – имею в виду, такое отношение к себе. Я вполне могу предположить, что зрителям нравится пожестче… – Запнувшись, я подумала про Астрид. Она казалась тихоней, но выбрала состоять в отношениях с Доминантом. Сколько таких «тихонь» в мире? – Поэтому, – я прочистила горло кашлем, – пусть это будет сон главной героини. Она в безопасности, а мы выйдем за рамки без всяких последствий. Да, это по-прежнему будет сценарием на острие ножа, но мы сгладим углы. Девушка в любой момент сможет все прекратить – проснуться. Это даст зрителям контроль.

Я приготовилась к тому, что Хогарт выкинет меня из студии. Заслужила на все сто. Я огляделась: мы стояли посреди импровизированного отельного номера, операторы расставляли свет, координаторы наводили порядок, мой партнер, наверное, был в гримерке. Жаль пропустить эту съемку, но я не готова отказаться от своих принципов. Я всегда выступала за женщин, я отстаивала их права в Нью-Йорке, в Луксоне, а в порноиндустрии – тем более буду отстаивать. Гордо вскинув подбородок, я приготовилась уйти. Но Хогарт рассмеялся и заявил:

– Мне бояться конкуренции? В порно не так много женщин-режиссеров, ты могла бы стать одной из них.

– Что? – я не поверила своим ушам.

Он издевался? Смеялся надо мной? Сейчас скажет «знай свое место» и добавит, что мое дело – ноги раздвигать?

– Ты, Пат, целевая аудитория этого фильма. Поэтому я прислушаюсь к твоим комментариям. Но в следующий раз – знай свое место.

– И мое дело – ноги раздвигать, – ответила я с ухмылкой.

Хогарт криво улыбнулся, а я едва не расплакалась от счастья. На что-то я способна! Никогда не представляла себя по ту сторону экрана, а теперь испытывала… воодушевление.

– Работаем? – Хогарт вернул голосу командный тон.

Операторы заняли места у двух камер, наступила тишина, в полутьме зажглись прожекторы – все направлены на двуспальную кровать. По задумке действия происходили ночью. На стене висели фотообои в стиле огней вечернего Нью-Йорка, а кровать застелена алыми шелковыми простынями. Меня передернуло – так похоже на отельный номер тогда, в ночь знакомства…

– Ты огненная штучка. – Марго вернулась в зал, чтобы внести последние штрихи в мой образ.

Визажист подправила нарочито неаккуратный, размазанный макияж: смоки айс на глазах, остатки помады на губах. Я взбила волосы, завитые в крупные волны, и одернула белое платье: я привыкла к узким нарядам, но это платье побило все рекорды – в нем не получалось нормально вдохнуть. Скорее бы партнер по фильму сорвал с меня всю одежду.

«Сталкера» до начала съемки я не видела. Хогарт решил, так будет лучше – чтобы я естественнее изобразила испуг. Он в меня совсем не верил. Отгоняя грустные мысли, я дождалась сигнала: «Начали!»

Около линзы камеры появилась красная точка – запись пошла. Режиссер впился в меня взглядом, контролируя каждое движение. А я перенеслась в другую реальность, где играю роль.

Счастливая улыбка. Пьяная походка. Я кинула сумочку на пол, туда же полетели туфли, и я упала лицом в подушку.

Наступил сон. Шаги. Ближе. Совсем близко. Мое сердце забилось быстрее, а пальцы стиснули простынь. Разумом я понимала, что нахожусь в безопасности, но тело верило в сценарий, а память подкинула неуместное воспоминание о ночи в отеле. Сердце отбивало бешеный ритм. Джон…