– Я не собираюсь делать кассу конкурентам, милочка.
– Тебя пожалеть?
Он рассмеялся, и по моим рукам побежали мурашки. Наверное, дело в отсутствии отопления – сегодня непривычно холодный день.
– Поговори со мной, Пат. Где ты живешь? В общежитии при университете?
– Снимаю квартиру…
Будто по заказу именно в этот момент Кен решил посмотреть порно, как он говорил, в образовательных целях. Уверена, весь дом слышал: «Ох, ах, да, сучка, я твой ковбой…»
– Это…
– Ничего.
– Ты на съемках? – Джон понизил голос, и мне вдруг стало жарко.
Я убью Кена.
– Нет, дома. Мой сосед – идиот.
– Прекрасно, что у меня нет соседей.
– «Да, сучка, да! Смотри, какой у меня большой…»
– Мне определенно повезло, что я живу без соседей, – хохотнул Джон.
Я зарычала сквозь зубы.
– Пока! – сбросив вызов, ринулась в комнату напротив.
– Ты обалдела?! – завизжал Кен, прикрывая стояк подушкой.
– Нет, – захлопнув ноутбук, я тяжело задышала. Все-таки этот день стал еще дерьмовее. Меня прорвало: – Обалдел ты, Кевин! Теперь мой… приятель думает, что я живу в притоне!
– Формально когда-то это и был притон, – в дверях показался Патрик. Он флегматично окинул взглядом захламленную брендовыми шмотками комнату Кена и посмотрел на меня: – Чего ты ожидала, Патриция? Что мы смотрим балет? Предупреждаю, ко мне скоро придет подруга, будем репетировать позу из Камасутры…
Кен захохотал и воскликнул:
– Изобрели позу, способную поднять твой вялый член?! – Кевин до сих пор прижимал подушку к паху, а его голубые глаза метали искры. Неудовлетворенный мужчина воистину самое дьявольское существо.
– Кукла недоделанная! – рявкнул на него Патрик. – «Кен». Тебе двенадцать? Насколько инфантильным придурком нужно быть, чтобы выбрать такой псевдоним?
– Лучше быть придурком, чем импотентом! – парировал Кен.
Через секунду они кинулись друг на друга, затеяв драку. Голый Кевин смотрелся комично, да и Патрик быстро схватил худого парня в мощный захват. Кен бился, пинался и кусался, а Патрик громко матерился.
– Успокойтесь! – Я бросилась их разнимать. – Соседи вызовут полицию!
– Это все ты начала, – просипел Кен. – Ханжа!
Он вырвался, натянул трусы и ядовито добавил:
– Не тебе нас судить! Подумай лучше, насколько хреновая твоя жизнь!
Его слова будто ударили в грудь. Я отступила, наткнулась на стену, и на голову мне упал карниз.
– Пат! – воскликнули парни.
Они тут же перестали ругаться. Патрик убрал карниз, а Кен помог мне сесть на диван. Из глаз непроизвольно брызнули слезы. Затылок болел, но реветь хотелось по другой причине. Кен прав, я сама довела себя до такого состояния, до ненавистной работы, до беготни по кругу, и как сноб осуждала других: Кена, Патрика, Джона… Шмыгая носом, я поняла, что это была последняя капля. Надо выбираться, что-то менять в жизни.
– Все. Хватит, – тело била мелкая дрожь. – Надоело. Съезжаю!
– Куда ты поедешь? – спросил Патрик.
– Дориан найдет другую комнату? – вторил Кен.
Я помотала головой. Дориан помог мне снять жилье, когда нечем стало платить за квартиру недалеко от Академии. Но обращаться к нему снова не хотелось. Лучшие условия я не потяну финансово, худшие – меня добьют.
Патрик и Кен встревоженно переглядывались.
Если я ничего не придумаю, придется переехать в Луксон и признать поражение. Я всегда мечтала о лучшей доле, я помогла Астрид вырваться из трясины маленького города, а сама… Что же делать? Друзей в Нью-Йорке у меня нет. Погодите. «Мне скучно». Нет. «Я живу без соседей». Нет…
«– Покажешь город?
– С чего бы? Я похожа на гида?»
Черт возьми. Да. Да-да-да!
– Кое-кто у меня есть, – после этих слов я убежала в свою комнату, схватила мобильный и набрала номер. – Кое-кому необходима компания.
– Алло, Кошечка.
– Клоун. Тебе все еще нужен гид?
Глава 4
Джон Голдман
Я любил запах дорогой кожи. В игровой комнате этот аромат приобретал иные оттенки: страх, стыд, предвкушение. Проникал в легкие, заполнял их дымкой. Вызывал головокружение.
Испытывай все это, сладкая. Поддайся инстинктам. Отдайся мне.
– Ты готова?
Блондинка кивнула. Я застегнул на ее затылке ремешок кляпа. Кроме того, чтобы приглушить крики, я использовал кляп-трензель для перестраховки. Саба может прикусить язык или сточить зубы от неожиданности и боли. Новая практика – всегда риск. Кляп не оказывал сильного давления на челюсть, и я надеялся, что саба выдержит сессию.
Комнату я выбрал маленькую, без лишнего инвентаря. В глубине двуспальная кровать, а у стены – стол со всем необходимым. На потолке горела матовая плоская люстра, создавая комфортный полумрак.
– Если больше не сможешь терпеть, постучи два раза по полу. Вот так, – я ударил по паркету костяшками пальцев, и саба вздрогнула.
Вновь спешно кивнула.