Он схватил меня за талию, оторвал от земли и понес в спальню. Я вскрикнула от неожиданности, а тело отреагировало по-своему – жаром на щеках и влагой между бедер. Меня взволновала не фантазия о видео, а Джон. Что он сделает со мной сейчас? После того, как я раздразнила его?

Он опустил меня на кровать, и я потянула его на себя. Джон упал, в последний миг выставив руки вперед.

– Для пьяной ты слишком сильная, – усмехнулся он.

Достаточно болтовни. Перейдем к делу. Я намокла от хриплого шепота. От его запаха и силы. От того, как он прижимал меня к кровати.

– Клоун, – я поерзала под ним. – В баре я целовалась с другим парнем.

Лицо Джона напряглось, а из горла вырвался тихий рык.

– Мне не понравилось. Я думала о тебе…

Джон перевернул меня на бок: я выгнулась, предвкушая, как он сорвет с меня белье и ворвется в тугую плоть без прелюдий. Потому что я – его.

Но Джон снял с меня обувь и лег рядом. Никаких попыток раздеть и трахнуть, а его член лишь пару секунд упирался мне в поясницу. Обуздав похоть, Джон прижал меня к себе. Одна его рука покоилась поперек моей груди, не позволяя отодвинуться, а второй ладонью он водил вверх и вниз по всему телу: ласково, медленно, успокаивающе.

– Я не буду наказывать тебя сегодня, потому что ты заслуживаешь самого лучшего наказания. – Мои глаза наполнились слезами, и я всхлипнула. – Мы справимся со всем, Пат. Мы все преодолеем.

Мы.

Это слово оказалось мощнее, чем прикосновение. Больнее, чем удар. И приятнее, чем поцелуй.

Слезы текли по моим щекам, мочили подушку, обжигали кожу, но главное, слезы дарили покой душе. Я выплакалась и смогла заснуть.

Неважно, что будет дальше.

Мы справимся.

Джон Голдман

Ночь проведу в спортзале – буду сгонять злость на тренажерах. Мне необходимо потратить энергию, иначе я кого-нибудь убью. Нет, «кого-нибудь» не подходит. Убью ту сволочь, посмевшую унизить мою женщину. Я впервые испытал настолько сильную потребность причинить боль, и впервые не ради своего удовольствия. И все же не отрицаю, что могу кончить, когда буду любоваться агонией того выродка. Не будет стоп-слова и правил. Только кровавая месть.

Но я понятия не имел, с чего начать.

Я огляделся: люди покидали театр, охая и ахая, как последние ханжи. Черт побери, большинство из них точно не святые! Они судили Патрицию, будто сами никогда не ошибались.

– Она настолько хочет быть актрисой? – возмущался Карл Коннолли. Его голос был ядовит из-за гнева.

– Как ей пришло в голову этим заниматься? – причитала его жена.

– Пат не рассказала мне… – бормотала Астрид. – Ничего…

– Всему есть объяснение. – Дерек пытался сохранять спокойствие, но я видел, как на его лбу вздулась вена. Он был готов рвать за тех, кого любит. В глазах Астрид тоже мелькнула решимость. Нет. Это не их битва.

– Минуточку внимания! – Я прокашлялся, привлекая внимание. – Сожалею, что вы узнали таким образом. Дайте Патриции время прийти в себя, и, уверяю вас, завтра она все объяснит. Но! – Я поднял указательный палец к потолку. – У Пат были причины. И не забывайте, она по-прежнему смелая, добрая и порядочная девушка.

– Ты знал? – Губы Астрид скривились, плечи поникли. – Ты знал, а я – ее лучшая подруга – нет? Что происходит?

Астрид отреагировала так, как я и думал, – расстроилась исключительно из-за того, что Пат выбрала скрыть правду. Я мог бы назвать это предательством, но знал, что для близких людей Пат хотела быть лучшей версией себя. Она не собиралась никого ранить. Я бросил взгляд на ее родителей: на их лицах темнело осуждение.

– Мы были почти незнакомцами, когда я узнал, – объяснил я, пытаясь смягчить удар для Астрид. – Пат слишком вас любит, – я посмотрел на родителей Патриции. – Она нуждается в вашей поддержке.

– Не лезьте в нашу семью, молодой человек, – процедил Карл Коннолли. – Вы представить не можете, что мы чувствуем!

– О, поверьте, у меня достаточно проблем. Встретимся завтра. Я пришлю адрес.

– Ты уверен, что Пат придет? – Астрид испуганно свела брови. – Где она сейчас? Джон, я волнуюсь. Вдруг она попадет в беду?

– Юная леди… я тоже волнуюсь. Но Пат имеет право побыть одна.

Мне следовало установить геолокацию на телефон Кошечки. Когда увижу ее, то сначала стисну в объятиях, а вторым делом сделаю так, чтобы она больше никуда от меня не сбежала.

На улице я заказал такси. Наивно надеялся увидеть среди огней Бродвея рыжие локоны и голубое платье, но не заметил Пат среди прохожих. Я понятия не имел, куда она могла пойти, и это вернуло то колкое чувство беспомощности. Я был Доминантом на сессиях, и мне нравилось, что Пат не подчинялась мне в обычной жизни, но то, что она ушла в неизвестном направлении, выводило из себя так, будто я был… ее парнем? Да, наверное.

Теперь мне было мало владеть ею в те короткие часы, когда мы были в Дом/саб отношениях. Я хотел, чтобы она нуждалась во мне всегда. Но знал Патрицию достаточно хорошо: ей нужно прийти в себя. И если до утра она не вернется, я переверну весь гребаный город. Но сейчас дам ей время, и себе заодно, чтобы не взорваться окончательно.