Гонимая стыдом, я вновь бежала прочь: спотыкалась на мраморном полу, врезалась в зрителей, игнорировала боль в бедре. Люди оборачивались, опять шептались. На меня словно был нацелен огромный прожектор.

Я стала звездой, но слава оказалась горькой.

Чтобы забыть обо всем, я не придумала способа лучше, чем напиться. Совсем не осталось сил видеть перед глазами разочарованные лица родителей и обиду Астрид – это больнее всех сессий с Джоном. Забавно, что он приучил мое тело к боли, но душа осталась ранимой.

Джон. Сердце подсказывало: он на моей стороне. Но с каких пор я слушаю сердце?! Любовь ведет меня по кривой дорожке. В первый раз я попала в неприятности. Во второй…

«Кошечка». Я вздрогнула, когда услышала эхо властного баритона. Повернулась на барном стуле и прищурилась, всматриваясь в темный зал в поисках знакомого силуэта, но за столиками сидели другие люди.

Не знаю, что случилось со мной во второй раз. Я пыталась анализировать реакцию тела. Почему встала как вкопанная посреди коридора? На целую секунду я послушалась. Но мы Дом и саба на сессиях, и я не собиралась размывать границы в реальной жизни. И все-таки когда я думала о безграничной власти над моим телом и разумом, бедра непроизвольно сжимались. Голдман подчинил меня на уровне рефлексов.

Я выругалась и подозвала бармена.

– Повтори, – указала на пустые шоты текилы.

Бармен радостно забрал всю наличку из моего кошелька, а я накидалась быстрее, чем успела передумать. Волшебство текилы – анестезия для реальности. Я знала, что завтра придется столкнуться с последствиями, но сегодня… мне не хотелось быть собой – Патрицией Болдуин, разочарованием.

И когда ко мне подсел красивый парень, губы сами произнесли:

– Поцелуй меня.

Брюнет засиял. Надо же, не пришлось покупать выпивку! Расстроенная женщина – идеальная добыча. Он с готовностью засунул язык мне в рот, и тошнота подкатила к горлу. Я отпрянула.

– Как ты хочешь, детка? – спросил он мерзким маскулинным тоном, который большинство парней считают сексуальным. Ошибочно считают.

– По-другому! – потребовала я. – Так, чтобы мне понравилось.

Он схватил меня за шею и попробовал снова. Фу. Слишком мокро, слишком… никак. Голдман целуется иначе: дерзко прикусывает, нежно касается языком, отчего колени дрожат, а голова пустеет.

– Нет, – я помотала головой. – Отвали.

– Хватит ломаться, – нетерпеливо бросил парень, – и тратить время понапрасну. Ты хочешь, я вижу!

Он засунул руку мне под платье, но вместо бабочек в животе – мерзкие тараканы по коже. Секс со случайным парнем не доставит мне удовольствия. Будет пресно, скучно и… предательством.

– Пошел вон. – Я поднялась с табурета. – Или позову охрану.

Парень выругался, но настаивать не стал. Пробормотал что-то про охреневших рыжих и устремился в толпу за новой жертвой. А я заказала такси, чтобы вернуться домой. Туда, где получу заслуженное наказание.

Ключ не попадал в замок, а связка выпадала из рук, звенела и злила меня, но с пятой попытки я смогла открыть дверь.

– Ура, – получилось хрипло, шепотом. От алкоголя голос всегда садился на пару октав, а мысли разбегались врассыпную.

Переступив порог, я взвизгнула от неожиданности – Голдман стоял в коридоре, скрестив руки на груди. Его взлохмаченные волосы и каменное лицо подсвечивал тусклый светильник из спальни. Я посмотрела ниже: белая футболка, шорты. Молодец, подготовился – легче сдернуть шорты, чем возиться с ремнем на брюках.

– Клоун… – я не удержала равновесие и рухнула в его объятия.

Удивительно, как получилось дойти до квартиры без падений. Очередной рефлекс – с Джоном я теряла контроль. Улыбка тронула мои губы, несмотря на отвратительное состояние внутри – я не заслуживала ничего хорошего, особенно его объятий.

– Рада тебя видеть.

– Не боишься того, что я с тобой сделаю?

Его дыхание обожгло ухо, и все внутри напряглось от предвкушения.

Я не растерялась. Опустила руку и погладила член сквозь ткань шорт.

– Требую. Накажи меня.

Секунду он оценивал обстановку, а его член под моими пальцами твердел. Вдруг Джон отодвинулся, чтобы освободить свое достоинство, но по-прежнему держал меня, иначе бы я свалилась на пол.

– За что? – спросил холоднее.

Разве нужны аргументы? Я плохая, вот и все. Дерьмовая подруга, дочь, девушка. Отвратительная актриса. И только он мог облегчить мои страдания.

– Давай. Сделай со мной то, чего никогда не делал. Самую… – язык заплетался, – мерзкую фантазию. Я готова на все.

Джон коротко рассмеялся, а я настаивала:

– Серьезно. Никаких табу. Помнишь то видео, из-за которого ты понял, что тебе нравится причинять боль? Можем повторить. Наблюдай – пусть незнакомые типы мучают меня, – он усилил хватку на моих запястьях. Да, я в верном направлении. – Всю ночь… Днями… Неделями…