Гнев угас вместе с шоком, когда я уставился на нее, на его месте появилось веселье, а также что-то еще. Что-то гораздо более сильное. Страсть. Чистая, жесткая и горячая похоть. И, боги, я знал, что это говорит обо мне самое худшее. Но это была именно та боль, из-за которой я мгновенно стал твердым как камень. Боль никогда не делала этого со мной.

Это была ее смелость.

Ее храбрость.

Ее мастерство.

Ее полное безрассудство и огонь, который так ярко горел в ней.

И я никогда не хотел кого-то больше, чем ее. Прямо здесь и сейчас.

Боже правый, будь она кем-то другим, я бы действовал на фоне возбуждения, которое испытывал к ней. Я бы прижал ее к стене, и мой член вошел бы в нее так быстро, так сильно, что у нас обоих закружилась бы голова. Но она не была кем-то другим.

— Поправка, — сказал я, и очередной смех покинул меня, когда кровь прилила к шее. — Ты — совершенно сногсшибательное убийственное маленькое создание.

Я опустил взгляд на кинжал, не позволяя ей больше унижать меня и думать, что я ее не узнаю.

— Отличное оружие. Кровокамень и кость вольвена. Очень интересно…

Я сделал паузу.

— Принцесса.

Шок прошел через нее, как волна. Она рывком отдернула оружие.

Я поймал ее за запястье.

— Нам с тобой так много нужно обсудить.

— Нам нечего обсуждать, — огрызнулась она.

Меня пронзила волна дикого удовлетворения.

— Она говорит! Я думал, ты любишь поговорить, принцесса. Или это происходит только тогда, когда ты в «Красной жемчужине»?

Она снова замолчала.

— Ты же не будешь делать вид, что понятия не имеешь, о чем я говорю? Что ты не она?

Она потянула меня за руку.

— Отпусти.

— О, я так не думаю.

Я резко повернулся, прижав ее к стене, прежде чем она решила использовать свою свободную руку против меня. Я наклонился к ней, полностью заняв ее пространство.

— После всего, что между нами было? Ты бросаешь мне в лицо кинжал?

— Все, что между нами было? Это было несколько минут и несколько поцелуев, — сказала она, слегка дернувшись.

— Это было больше, чем несколько поцелуев, — напомнил я ей, глядя на то, как поднимается и опускается ее грудь при глубоком вдохе. — Если ты забыла, я готов тебе напомнить, — предложил я.

Запах ее возбуждения усилился, и мой член отозвался почти болезненной пульсацией.

Она подняла голову.

— Там не было ничего такого, что стоило бы вспоминать.

Такая маленькая лгунья.

— А теперь ты оскорбляешь меня после того, как бросила мне в лицо кинжал? Ты ранила мои нежные чувства.

— Нежные чувства?

Она фыркнула.

— К чему такой драматизм?

— Трудно обойтись без драматизма, когда тебе швыряют кинжал в лицо, а потом режут шею, — ответил я.

— Я знала, что ты увернешься.

— Правда? И поэтому ты пыталась перерезать мне горло?

— Всего лишь проколола кожу, — возразила она. — Потому что ты держал меня и не хотел отпускать. Очевидно, ты ничему не научился.

— На самом деле я многому научился, принцесса. Вот почему твои руки и твой кинжал не приближаются к моей шее.

Я провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья.

— Но, если ты отпустишь кинжал, я многое позволю твоим рукам.

И моим тоже.

В тот момент я позволил бы ей сделать практически все.

Только не молчать.

— Как щедро с твоей стороны, — ответила она.

Жидкий жар ударил мне в кровь, и, черт возьми, в этом ощущении не было ничего дразнящего.

— Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я могу быть весьма великодушным.

У нее перехватило дыхание.

— У меня нет ни малейшего намерения узнавать тебя получше.

— Значит, у тебя просто привычка пробираться в комнаты мужчин и соблазнять их, а потом убегать?

— Что? — задохнулась она. — Соблазнять?

— А разве не так ты поступила со мной, принцесса?

Я провел большим пальцем вперед-назад по ее запястью.

— Ты смешон.

— Я просто заинтригован.

И я действительно был заинтригован.

Она застонала, потянувшись за мной.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы держать меня именно так?

— Что ж, помимо того, что мы уже обсудили, а именно, что ты неравнодушна к моему лицу и шее, ты также находишься там, где тебе быть не положено. Я выполняю свою работу, задерживая и допрашивая тебя.

— Ты обычно так допрашиваешь на Валу тех, кого ты не узнаешь? — Спросила она. — Какой странный метод допроса.

— Только красивых леди со стройными голыми ножками.

Я наклонился к ней, забавляясь тем, что она думает, будто я не связал её с Красной Жемчужиной и с тем, что она — Дева.

— Что ты делаешь здесь во время нападения Жаждущих?

— Наслаждаюсь расслабляющей вечерней прогулкой.

Я усмехнулся.

— Что ты здесь делала, принцесса?

— А что я, по-твоему, делала?