Вместо этого она прошла мимо меня со всей надменностью… принцессы. На моих губах появилась ухмылка. Я и забыл, что называл ее так в «Красной жемчужине».

Я повернулся, поймав ее за руку.

— Я думаю…

Дева закружилась, вывернувшись из-под моей руки. Это шокировало меня настолько, что я замер с открытым ртом. Я не успел даже пошевелиться, когда она опустилась низко позади меня и ударила ногой сбив меня с ног.

Она сбила меня с ног.

— Черт, — прохрипел я, зацепившись за стену, чтобы остановить свое падение.

Шок продолжал накатывать на меня. Я не мог поверить в это.

Дева чуть не повалила мою задницу.

Дева, которая сейчас убегала от меня.

О, черт возьми, нет.

Оттолкнувшись от стены, я наклонившись вниз, отстегивая кинжал у бедра. Прицелившись, я метнул его в заднюю часть ее плаща. Ее развернуло и отбросило к стене. Ее голова, закрытая капюшоном, поникла.

Я ухмыльнулся, пробираясь к ней.

— Это было не очень красиво.

Она схватилась за рукоять моего оружия, вырывая его. К моему полному неверию… и быстро растущему интересу, она перевернула, чертов кинжал, как профессионал, поймав его за лезвие.

Я остановился.

— Не надо.

Она бросила его прямо мне в лицо, но я быстро перехватил его за рукоятку. Наполовину раздраженный, наполовину восхищенный ее наглостью, я стал подходить к ней, тихонько посмеиваясь.

Она снова сорвалась с места и побежала по узкому, опасно высокому Валу в… туфельках. Она была не в себе.

Проглотив смех, я бросился на выступ, набирая скорость. Когда я пронесся мимо нее сверху, я был не более чем тенью. Спрыгнув с выступа, я присел перед ней на корточки.

Она дернулась и споткнулась. Она упала на бедро, и я почти почувствовал себя виноватым.

Вот только она метнула кинжал мне в лицо.

— Вот это было совсем некрасиво.

Я поднялся, когда ее голова дернулась к выступу.

— Я понимаю, что мои волосы нуждаются в стрижке, но ты промахнулась. Тебе стоит поработать над этим, поскольку я неравнодушен к своему лицу.

Я подошел к ней и заметил, что она стала совершенно неподвижной, и мне следовало бы догадаться. Я действительно должен был, но какая-то часть моего сознания еще не поняла то, что я вижу. То, чему я обучен. А другая половина все еще была в восторге от ее действий, от огня в ней.

Она оттолкнулась, ударив меня по голени. Я застонал от тупой вспышки боли, когда она вскочила на ноги и крутанулась вправо. Я попытался блокировать ее, но эта чертова лисица метнулась влево, играя со мной, как с неопытным мальчишкой.

А я как раз и чувствовал себя таковым.

Я перекрыл ей и этот путь.

Она была недовольна этим. Явно. Потому что она прокрутилась, высвобождая ногу из складок плаща.

Поймав ее за щиколотку, я придержал ее, когда бока плаща разошлись, обнажив голую ногу от колена вниз. Я приподнял бровь.

— Скандально!

Она зарычала.

Дева действительно зарычала на меня.

Раздался смех, который я даже не пытался остановить.

— И такие изящные маленькие туфельки. Атлас и шелк? — Сказал я. — Они такие же превосходны, как и твоя ножка. Такие туфельки не наденет ни один гвардеец Вала.

Она потянула меня за руку.

— Если только их не снаряжают иначе, чем меня.

Я уронил ее лодыжку, но я оказался способным учеником. Я поймал ее за руку и прижал к своей груди, не оставляя ей места для удара. Таков был мой план.

Вот только ее запах, вся эта сладость, окружали меня, и я чувствовал, как ее тело прижимается к каждой части моего тела, которая была покрыта кожей и железом. Нас не разделял ни один дюйм, и в последний раз я был так близок к такому мягкому телу…

Черт, это было, когда я был с ней.

Возбуждение запульсировало во мне, когда я уставился на ее закрытое капюшоном лицо, настолько резкое и сильное, что у меня перехватило дыхание.

Ее запах усилился, став еще более сладким, что было очень, очень интригующе.

Я наклонил голову, поднимая вторую руку.

— Знаешь, что я думаю…?

Теплое прикосновение лезвия к моему горлу остановило меня.

Дева приставила лезвие к моему горлу.

Этот проклятый кинжал из волчьей кости.

Я и забыл, что он у нее есть.

Меня охватил гнев, потому что, на мой взгляд, все зашло слишком далеко. Все это было весело и забавно до тех пор, пока лезвие не было…

Укол боли ошеломил меня. Не столько потому, что было больно. Едва ли. И не потому, что боль заглушила мой разум. На этот раз боль ничего не дала. Это был шок.

Она пустила кровь.

Мою кровь.