Я уставился на нее. Рассвет быстро приближался. Я должен был попытаться заснуть, пока Делано здесь, у подножия кровати, в своей волчьей форме. Я мог бы попытаться найти ее в наших снах. Но мой разум не отключался, и, возможно, я слишком боялся, что мы не найдем друг друга. Мы оба не знали, как ходить во снах друг друга — то ли это происходило само собой, когда мы оба спали, то ли один из нас был инициатором. Но это был не обычный сон. Она была в стазисе.

Тем не менее, отдых был бы разумным в любом случае. Я нуждался в нем. Вот только я никак не мог этого сделать, пока она не откроет свои прекрасные глаза и не узнает меня. Узнает себя.

А она узнает.

Я верил в это.

Потому что она была сильной и чертовски упрямой. Она была храброй.

Я не всегда знал, насколько она сильна.

Улыбка заиграла на моих губах, когда я вспомнил, как впервые по-настоящему понял, насколько она храбрая и умелая.

— Когда мы были в Красной Жемчужине, и я обнаружил тот кинжал? Ты сказала, что знаешь, как им пользоваться. Я не поверил тебе. Да и с чего бы? Ты была Девой, но потом ты порезала Джерико, и тогда я должен был понять, что ты совсем не такая, как я ожидал. Совсем не такая.

Я наклонил голову и поцеловал обнаженную кожу ее плеча рядом с тонкой бретелькой платья, которое нашла для нее Вонетта.

— Но в ночь на Вале, когда Жаждущие напали, я понял, что мы с Киераном действительно недооценили тебя.

Я мысленно представил себе ее плащ, развевающийся на ветру перед тем, как она метнула в меня кинжал.

— Тогда все начало меняться, то, как я думал о тебе. Видел тебя. Ты больше не была Девой. Ты становилась… Ты становилась Поппи.

МОНСТР ВО МНЕ

Атмосфера изменилась.

Я чувствовал это в воздухе, когда шел по Валу после того, как Виктер освободил меня. Я уже был на взводе, переполненный нерастраченной энергией. Частично это было связано с разочарованием от того, что уже второй день Дева абсолютно не появляется. Что бы там не было с герцогом. Ее кошмары. Мои. Этот чертов мертвый лорд Деврис.

Но то, что заставило маленькие волоски по всему моему телу подняться, было нечто совсем другое.

Тишина на Вале была тревожной, пока я шел к входу, холодный ветерок трепал проклятый мундир. Впереди я увидел целую шеренгу стражников, смотревших на бесплодные земли. Заметив светлую голову Пенса, я подошел к нему, где он стоял возле стрелка с луком в руках.

— Что происходит…?

Я оторвался от размышлений, когда мой взгляд покинул его бледное лицо и устремился за Вал и стальной ряд зажженных факелов.

Тогда мне не нужен был ответ.

Я увидел это.

Туман.

Он был настолько густым, что почти скрывал Кровавый лес, и двигался под лунным светом, клубясь и скользя по земле совсем не типичным образом.

— Черт, — пробормотал я.

— Да, — хмыкнул Пенс. — Туман был нормальным, понимаешь? Всего в футе или около того над землей, но потом он начал сгущаться и двигаться. За последние три минуты он уже увеличился в три раза.

Это, несомненно, был нехороший знак.

Все на Вале знали об этом, знали, что находится в этом тумане.

Жаждущие.

Я не видел подобного тумана здесь, но он напомнил мне о Тумане Перворожденных, который покрывал горы Скотос на востоке — магия богов, защищавшая Королевство Атлантия. И это было очень хреново, что эта магия каким-то образом так исказилась здесь. Как она защищала чудовищ, созданных Вознесенными.

Никто не мог толком ответить, почему туман так ведет себя в Солисе. Даже Старейшины Атлантии. Но причина была не самым важным вопросом в данный момент. Туман уже распространился по обе стороны, насколько хватало глаз, и хотя расстояние между Валом и туманом было примерно равно ширине и длине Нижнего квартала, этого было недостаточно, и я наблюдал, как усики просачиваются наружу, простираясь на несколько ярдов вперед. Казалось, что на Вале затаили дыхание, когда туман достиг стоящих факелов.

Ветерок утих.

Но пламя начало мерцать, а затем дико плясать, отбрасывая на землю бешеные тени. Чего бы я только не отдал за один из наших атлантских арбалетов. Они были намного лучше и наносили гораздо больший урон, чем луки. Я потянулся к рукояти своего меча.

Первым погас средний факел. За ним быстро последовали остальные, погрузив землю за пределами Вала в кромешную тьму.

— Зажигай! — Команда лейтенанта Смита разорвала тишину.

По всему периметру подъема спешили стражники с наконечниками стрел, завернутыми в плотную ткань, в которой за наконечниками находилась пороховая смесь. Одна за другой вспыхивали огненные искры. Затем они были выпущены, прорезали ночное небо и, резко отклонившись вниз, вонзились в траншею, наполненную смолой. Из борозды вырвалось пламя, озарив землю и туман оранжево-красным светом.