Мой взгляд скользнул по изящным линиям ее скул. Шрамы ничуть не портили ее внешность. Может быть, из-за ее красоты ее и скрывали? Так было легче сохранить ее… добродетель. Я отогнал эти мысли в сторону.

— Что бы сделает Его Светлость, если я ему расскажу?

Ее пальцы сжались в кулак.

— Это не имеет значения.

Чушь.

— Тогда почему ты сказала, что я понятия не имею, что он сделает? Ты говорила так, как будто собиралась сказать больше, но остановилась.

Глубоко вдохнув, она посмотрела на огонь.

— Я не собиралась ничего говорить.

Я не поверил этому ни на секунду. Я вспомнил, как она ходила к герцогу. Ее отсутствие.

— И ты, и Тони странно отреагировали на его вызов.

— Мы не ожидали, что он позовет, — объяснила она.

— Почему же ты просидела в своей комнате почти два дня после того, как он тебя вызвал?

Я внимательно наблюдал за ней, не упуская из виду, как она крепко сжимает руки, и думал о том, какой кошмар приснился ей прошлой ночью. Что я почувствовал от нее. Сосна и шалфей. Арника. Это растение использовалось для многих целей, в том числе для заживления ран и синяков.

Откинувшись назад, я обхватил руками подлокотники кресла, чувствуя, как внутри меня нарастает ледяной гнев.

— Что он с тобой сделал?

— Почему тебя это волнует?

— А почему бы и нет? — Спросил я.

Она ничего не знала о моих планах, и в них не входило, чтобы ей причинили вред — ну, больший, чем уже причинили.

Медленно она снова наклонила ко мне лицо.

— Ты меня не знаешь…

— Держу пари, я знаю тебя лучше многих.

Ее щеки снова стали розовыми.

— Это не значит, что ты знаешь меня, Хоук. Недостаточно, чтобы волноваться.

— Я знаю, что ты не такая, как другие придворные, — рассуждал я.

— Я не вхожу в число придворных. — заявила она.

Мои брови взлетели вверх.

— Ты — Дева. Простые люди воспринимают тебя как дитя богов. Они считают тебя выше Вознесенных, но я знаю, что ты сострадательна. В тот вечер в «Красной жемчужине», когда мы говорили о смерти, ты искренне сочувствовала всем моим потерям. Это не было вынужденной любезностью.

— Откуда ты знаешь?

— Я хорошо разбираюсь в словах людей, — сказал я. — Ты молчала, боясь, что тебя раскроют, пока я не назвал Тони твоей служанкой. Ты защищала ее, рискуя разоблачить себя.

Я сделал паузу, вспоминая то, что увидел во время заседания городского совета.

— И я видел тебя.

— Что ты видел?

Я снова наклонился вперед, понизив голос.

— Я видел тебя во время городского совета. Ты была не согласна с герцогом и герцогиней. Я не видел твоего лица, но мог сказать, что тебе было не по себе. Тебе было жаль эту семью.

Она замолчала.

— И Тони тоже.

Я чуть не рассмеялся.

— Не в обиду твоей подруге, но она выглядела полусонной почти все то время. Я сомневаюсь, что она вообще понимала, что происходит.

Ее пальцы слегка застыли на коленях.

— И ты умеешь сражаться, и сражаешься хорошо, — продолжил я. — Мало того, ты явно храбрая. Есть много мужчин — тренированных мужчин, которые не вышли бы на Вал во время нападения Жаждущих, если бы им не пришлось это делать.

Я внимательно наблюдал за ней, говоря:

— Вознесенные могли бы пойти туда, и у них было бы больше шансов выжить, но они этого не сделали. Это сделала ты.

Она покачала головой.

— Это все просто отдельные черты характера. Они не означают, что ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы беспокоиться о том, что со мной происходит и не происходит.

Меня не оставило равнодушным то, что она никак не отреагировала на мои слова о Вознесенных, что было очень интригующе.

— Тебе не было бы все равно, если бы со мной что-то случилось?

— Ну, да.

Она нахмурила брови.

— Я бы…

— Но ты меня не знаешь.

Ее губы сжались.

Я откинулся назад, тяжело выдохнув. Во мне зародилось уважение к ней.

— Ты порядочный человек, принцесса. Поэтому тебе не все равно.

— А ты не порядочный человек?

Я хмыкнул.

— Обо мне многое можно сказать. Вряд ли сюда входит порядочность.

Она наморщила нос, похоже, обдумывая сказанное.

Пора было вернуться к тому, о чем она не хотела говорить.

— Ты ведь не собираешься рассказывать мне, о там что сделал герцог?

Я немного потянулся.

— Знаешь, я так или иначе узнаю.

Появилась слабая улыбка.

— Если ты так думаешь.

— Я так думаю, — сказал я, и снова появилась дрожь на затылке.

Я ослабил хватку на кресле, и несколько секунд мы сидели молча. Самое странное, самое необъяснимое чувство охватило меня.

— Странно, не правда ли?

— Что именно?

Наши взгляды встретились, и я снова почувствовал это. Дрожь на затылке. Толчок в груди. Ощущение, что я…