— Почти все, что она говорит, оказывается правдой.

Лорен пожала плечами, взяв в руки зеленый драгоценный камень, изумрудный, напоминавший мне глаза Девы.

— Значит, она может быть права насчет принца Кастила.

— Тебе действительно стоит перестать произносить это имя.

Тони тонко улыбнулась, когда обе сосредоточились на ней.

— Если кто-нибудь подслушает, тебя отправят в Храмы быстрее, чем ты успеешь сказать: Ой, я не подумала.

Лорен рассмеялась.

— Я не волнуюсь. Я не настолько глупа, чтобы говорить такие вещи там, где меня могут подслушать, и я сомневаюсь, что кто-нибудь из присутствующих что-нибудь скажет.

— А что… что? если он действительно здесь?

Лорен вздрогнула.

— Сейчас в городе? Что, если именно так он получил доступ к замку Тирман?

В ее тоне прозвучало что-то похожее на волнение.

— Подружился с кем-то здесь или, возможно, даже с бедняжкой Малессой.

— Что-то не похоже, чтобы ты была обеспокоена такой перспективой, — заметила Тони, поднимая свою чашку. — Если говорить прямо, ты выглядишь взволнованной.

— Взволнована? Нет. Заинтригована? Возможно.

Она опустила маску на колени и вздохнула. Мои брови поднялись.

— Некоторые дни бывают просто ужасно скучными.

— Значит, старое доброе восстание может оживить ситуацию? Мертвые мужчины, женщины и дети — источник развлечений?

Выражение удивления на лицах Лорен и Дафины, несомненно, отразилось на моем лице, и меня охватил шок. Я медленно повернул голову к Деве. Это была она. Она заговорила. Наконец-то.

Первым пришла в себя Лорен.

— Полагаю, я… я могла неправильно выразиться, Дева. Я прошу прощения.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на Лорен, — попросила Дафина. — Иногда она говорит без всякой мысли и ничего не имеет в виду.

Лорен выразительно кивнула.

Дева ничего не сказала, повернув голову в их сторону. Однако я не сомневался, что они почувствовали этот скрытый взгляд, потому что после этого они быстро удалились.

— По-моему, ты их напугала, — заметила Тони.

Дева взяла бокал, и мои глаза сузились от того, что ее рука слегка дрогнула. Я напрягся и посмотрел на дверь.

— Поппи. — Тони дотронулась до ее руки. — Ты в порядке?

Она кивнула, поставив чашку на стол.

— Да, я просто… — Казалось, в эти минуты она не знала, что сказать.

Мне показалось, что неосторожные слова Дафины и Лорена заставили ее вспомнить о Киле. У меня сжалась челюсть.

— Я в порядке, — продолжала Дева, понизив голос. — Я просто не могу поверить в то, что сказала Лорен.

— Я тоже не могу, — согласилась Тони. — Но ее всегда… забавляли самые нелепые вещи. Как сказала Дафина, она ничего не имеет в виду.

Она кивнула.

Тони наклонилась к ней.

— Что ты думаешь об этом? — Прошептала Тони.

— Насчет того, что Темный может быть в городе?

В голосе Девы прозвучала растерянность.

— Что? Нет.

Тони сжала ее руку.

— О нем.

— О нем?

Обо мне?

Дева наклонила голову в мою сторону.

— Да. О нем.

Тони отпустила ее руку.

— Если только нет другого парня, с которым ты целовалась, пока твоя личность была скрыта.

Ладно, это был гораздо лучший разговор.

— Да. Их много. У них есть настоящий клуб, — ответила Дева с той сухостью, которую я слышал в ее голосе в «Красной жемчужине». — Мне ничего не нужно предпринимать.

— Ты с ним хоть разговаривала? — Спросила Тони.

— Нет.

— Ты же понимаешь, что в какой-то момент тебе придется говорить перед ним, — сообщила ей Тони, в очередной раз доказав, что она — мой любимый человек в королевстве.

— Я говорю прямо сейчас, — возразила Дева, и я проглотил смешок.

Она говорила так тихо, что я понял: она верит, что я ее не слышу.

В следующее мгновение Тони ее в этом разубедила.

— Ты говоришь шепотом, Поппи. Я едва тебя слышу.

— Ты меня прекрасно слышишь.

Тони покачала головой.

— Я не понимаю, как ты до сих пор не поговорила с ним. Я понимаю, что это чревато, но я должна знать, узнал ли он меня. А если узнал, то почему ничего не сказал?

— Не то, чтобы я не хотела знать, но есть…

Она замялась, ее скрытое вуалью лицо повернулось к моему.

Я снова почувствовал на себе этот пристальный взгляд, и странная дрожь на затылке пробежала по позвоночнику. И как бы безумно это не звучало, я не видел этой проклятой вуали. Я видел ее: обнаженное лицо, упрямое и гордое, с поднятым подбородком.