Я еще раз переместился и поднес руку к ее правой щеке. От этого простого прикосновения она вздрогнула.

— Я прав, не так ли, принцесса?

— Может быть… может быть, я пришла сюда… поговорить.

— Поговорить?

Я снова чуть не рассмеялся.

— О чем?

— О многом.

Борясь с улыбкой, я сказал:

— Например?

Ее горло с трудом сглотнуло.

— Почему ты решил пойти служить на Вал?

— Ты пришла сюда сегодня, чтобы спросить об этом? — Спросил я более сухо, чем мог бы спросить Киеран, но по одному только ее взгляду было ясно, что она ожидает ответа.

Поэтому я дал ей тот же ответ, что и всем, кто спрашивал.

— Я присоединился к Валу по той же причине, что и большинство.

— И по какой же? — Спросила она.

Ложь далась мне слишком легко.

— Мой отец был фермером, и такая жизнь меня не устраивала. Не так уж много других возможностей, кроме как вступить в королевскую армию и защищать Вал, принцесса.

— Ты прав.

Удивление промелькнуло во мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что у детей не так много шансов стать кем-то иным, чем были их родители.

— Ты имеешь в виду, что у детей не так много шансов улучшить свое положение в жизни, стать лучше, чем те, кто был до них?

Она коротко кивнула.

— Естественный порядок вещей не позволяет этого. Сын фермера — фермер, или они…

Естественный порядок вещей? Для Солиса, возможно.

— Они выбирают стать стражниками, где они рискуют жизнью за стабильную плату, которой они, скорее всего, не смогут насладиться. Не слишком похоже на выбор, не так ли?

— Нет, — ответила она, вызвав у меня еще один приступ удивления.

Я ни на секунду не задумался о том, что Дева хоть на секунду задумалась о тех, кто охранял город. Никто из приближенных к Кровавой Короне не думал.

— Возможно, выбор невелик, но я все же думаю, нет, знаю, что вступление в стражу требует определенной врожденной силы и отваги.

— Ты думаешь, что это относится ко всем гвардейцам? Что они отважные?

— Да.

— Не все стражники — хорошие люди, принцесса, — сказал я, вкладывая в эти слова смысл.

Ее глаза сузились.

— Я знаю это. Храбрость и сила не равны доброте.

— В этом мы согласны.

Мой взгляд опустился к ее губам.

— Ты сказал, что твой отец был фермером. Он… он отошел к богам?

Для многих мой отец был богом среди людей.

— Нет. Он жив и здоров. А твой? — Спросил я, хотя уже знал.

— Моего отца, обоих моих родителей, больше нет.

— Мне очень жаль это слышать, — сказал я, зная, что ее родители умерли много лет назад. — Потеря родителей или членов семьи остается надолго после их смерти, боль уменьшается, но никогда не исчезает. Спустя годы ты все еще будешь думать о том, что готов на все, чтобы вернуть их.

Ее взгляд скользнул по моему лицу.

— Ты говоришь так, как будто знаешь об этом не понаслышке.

— Да, — сказал я, отказываясь думать об этом.

— Мне жаль, — прошептала она. — Мне жаль того, кого ты потерял. Смерть…

Я наклонил голову.

— Смерть — старый друг, который приходит в гости, иногда тогда, когда его меньше всего ждешь, а иногда тогда, когда ты его ждешь. Она приходит не в первый и не в последний раз, но от этого смерть не становится менее суровой и неумолимой.

— Так и есть.

Грусть окрасила ее тон, задевая ту часть меня, которая должна была оставаться спокойной.

Я опустил голову, заметив, как затаилось ее дыхание, когда мои губы приблизились к ее губам.

— Я сомневаюсь, что потребность в разговоре привела тебя в эту комнату. Ты пришла сюда не для того, чтобы говорить о печальных вещах, которые нельзя изменить, принцесса.

Ее глаза расширились под маской, я почувствовал, как она напряглась подо мной. Мне не нужно было знать ее мысли, чтобы понять, что она борется с тем, что ей следует делать как избранной, и с тем, чего она хочет.

Такая же борьба на короткое время разгорелась и во мне, но безрассудное любопытство победило, как и мой эгоизм. Сможет ли она быть ответственной и покончить с этим? Если да, то я уйду из этой комнаты.

И я уйду.

Я не стал бы брать ее с собой сегодня, хотя это было бы более разумно, чем покидать эту комнату без той, ради кого я пришел в это королевство. Меня останавливало какое-то извращенное рыцарское чувство, как бы нелепо это ни звучало. Но я знаю, зачем она здесь.

Дева хотела познать наслаждение.