Я понятия не имел, почему это меня так удивило, но это было не меньшим неожиданным открытием, чем-то, что я нашел ее здесь.

— Ты определенно не та, за кого я тебя принимал, — пробормотал я.

— Как ты узнал? — Спросила она.

Итак, она заговорила. Ее голос оказался сильнее и приземленнее, чем я ожидал.

Шок от ситуации заставил меня дать честный ответ.

— Потому что, когда я в последний раз целовал владелицу этого плаща, она чуть не засосала мой язык себе в глотку.

— О, — прошептала она, сморщив нос

Мой взгляд переместился на нее, и я сделал еще одно открытие. Ее глаза, которые всегда были скрыты вуалью, они были потрясающего ярко-зеленого оттенка, как весенняя трава.

Я смотрел на нее, все еще пытаясь осознать, что это Дева, и что Дева — зеленоглазая рыжая и тут мне в голову пришла одна мысль.

— Тебя уже целовали?

— Да!

Одна сторона моих губ приподнялась.

— Ты всегда врешь?

— Нет! — Воскликнула она.

— Лгунья, — поддразнил я, не удержавшись.

Кожа под маской окрасилась в розовый цвет, когда она прижалась к моей груди.

— Ты должен слезть.

— Сейчас, — пробормотал я, думая, что она, вероятно, не имеет ни малейшего представления о том, что это значит.

Но затем ее глаза сузились за маской так, что я понял, что она точно знает, что я имею в виду, и это стало еще одним шоком.

У нее… у Девы был грязный ум.

Зародившийся во мне смех вырвался наружу, и это был настоящий смех, исходящий из того теплого места, которого не было с тех пор, как я принял глупое решение самому отправиться за Кровавой Короной. Смех потряс меня до глубины души, наполнив эмоциями, которые я давно считал мертвыми.

Интерес.

Благоговение.

Неподдельное любопытство.

Чувство… удовлетворения.

Удовлетворения? Откуда, черт возьми, оно вообще взялось? Я понятия не имел, но в данный момент мне было все равно. Мне было интересно. И боги, я даже не мог вспомнить, когда в последний раз был сосредоточен на чем-то, кроме брата. Тепло в моей груди заледенело.

— Тебе действительно следует слезть, — сказала она.

Ее требование отвлекло меня от катастрофы, к которой стремились мои мысли.

— Мне вполне комфортно там, где я нахожусь.

— Ну а мне нет.

Я почувствовал, как у меня дрогнули губы, и не знал, было ли это отчаянное желание вернуть те мимолетные эмоции или что-то другое, что заставило меня вести себя так, как будто я понятия не имел, кто она такая.

— Может скажешь, кто ты, принцесса?

— Принцесса? — Она моргнула.

— Ты такая требовательная. — Я пожал плечами, решив, что это гораздо более подходящее имя, чем Дева или Избранная. — Принцессы представляются мне требовательными.

— Я не требовательна, — возразила она. — Слезь с меня.

Я вскинул бровь, снова ощущая тепло, наслаждение.

— Правда?

— Если я прошу тебя слезть, это не значит, что я требовательная.

— С этим можно поспорить…

Я сделал паузу.

— Принцесса.

Ее губы изогнулись, а затем сжались.

— Ты не должен меня так называть.

— Тогда как же мне тебя называть? Может быть, по имени?

— Я… у меня… нет имени, — ответила она.

— Нет имени? Какое странное имя. Часто ли девочки с таким именем имеют привычку носить чужую одежду?

— Я не девочка, — огрызнулась она.

— Очень надеюсь, что нет.

Стоп. Я понятия не имел, сколько лет Деве. Назвав ее девочкой, я, конечно, пошутил, но…

— Сколько тебе лет?

— Достаточно взрослая, чтобы находиться тут, если тебя это волнует.

Облегчение, которое я почувствовал, было предупреждением.

— Другими словами, достаточно взрослая, чтобы маскироваться под другого человека, позволять другим верить в это, а затем разрешать им тебя целовать…

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — перебила она, снова удивив меня. — Да, я достаточно взрослая для всего этого.

Знала ли она, что такое все это? Правда? Если да, то я многого не знал о Деве. Но я не думаю, что это так. Она не была похожа на человека, который на личном опыте знает, что это за вещи.

— Я скажу тебе, кто я, хотя у меня такое чувство, что ты уже знаешь. Я — Хоук Флинн.

Она на мгновение замолчала, а потом пискнула:

— Привет.

Это… Это было мило.

Я усмехнулся.

— Теперь твоя очередь назвать мне свое имя.

Когда она ничего не сказала, мой интерес только возрос. Я не ожидал, что она признается, кто она такая, но мне до смерти хотелось узнать, чем она поделится со мной.

— Тогда мне придется и дальше называть тебя принцессой. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это сказать мне, почему ты не остановила меня.

Она упрямо молчала, зажав между зубами пухлую нижнюю губу.