Переведя взгляд на темнеющие за окном улицы города, Киеран замолчал. Он понимал, что если мы двинемся сейчас, то не успеем преодолеть Вал, окружающий Масадонию, прежде чем наши деяния станут известны. А это означало, что единственным выходом будет много крови и смерти.

Потому что я не попаду в плен.

Никогда больше.

И если для этого нужно было убивать невинных, то так тому и быть. Но я старался этого избежать. Киеран понимал. Он не был таким кровожадным. А вот Джерико…

— Нам недолго осталось ждать, — заверил я его.

— Я знаю. Предстоящий Ритуал.

Я кивнул. Ритуал предоставлял нам прекрасную возможность для нанесения удара. Большая часть Вознесенных будет в замке, а значит, там будут самые опытные и квалифицированные стражники, а Вал и город будут охраняться слабо. Мои губы изогнулись. Эти стражи будут заняты тем, что отвлекут внимание Вознесенных и тогда мы сделаем свой ход. Главное было завоевать доверие Девы, чтобы, когда я скажу ей, что получил приказ убрать ее из города, она не стала бы этом сомневаться. В конце концов она начнет, но к тому времени мы уже будем на пути к более безопасному месту, где сможем вести переговоры с Кровавой Короной.

План сработает, но на это потребуется время.

И это будет стоить новых жизней.

Киеран поднял плечи, глубоко вздохнув.

— Просто… жаль, что так мало стражников можно назвать хорошими, а из-за нас их станет еще меньше.

Так и есть.

— Ты узнал что-нибудь, что объясняет, почему Дева так важна для Кровавой Короны? — Спросил он. — Кроме того, что она якобы дитя богов.

— Все, что я могу предположить, это то, что она каким-то образом является ключом к вознесению всех этих лордов и леди, находящихся в ожидании. Почему? Даже Янсен, который находится здесь уже много лет, не может ответить на этот вопрос, так что твое предположение не хуже моего.

Я фыркнул, откинув упавшую вперед прядь волос.

— Полагаю, ты тоже не узнал ничего нового?

— Ты правильно полагаешь. Каждый раз, когда я вскользь упоминаю о Деве, это вызывает подозрение. Можно подумать, что она какая-то благожелательная богиня, судя по тому, как о ней отзываются люди. Даже городская стража.

Он посмотрел на то место, где я положил свое оружие у двери.

— Это, должно быть, из-за савана.

Я поднял бровь.

— Опять?

— Ты слышал, что она родилась в саване.

— Слышал.

Я нахмурился.

— Тогда ты также знаешь, что это значит.

Считалось, что атлантийцы, родившиеся в саване — были избраны богами. Благословенные. Со времен богов не было ни одного атлантийца, родившегося в таком саване. Но кроме этого…

— В ней нет атлантийской крови, Киеран.

Я констатировал очевидное. Она никак не могла быть даже наполовину атлантийкой, если только ее брат не состоит с ней в кровном родстве. Но ни одно из проведенных нами расследований не указывало на то, что он был сводным братом. — Она смертная.

— Ни хрена подобного, — сухо ответил Киеран. — Но кто сказал, что смертные не могут рождаться в таких местах?

Кто сказал?

— Полагаю, это не невозможно, — решил я. — Но поскольку вампиры — патологические лжецы, я уверен, что это очередная ложь.

— Верно, — пробормотал Киеран. — Но должна же быть причина, по которой они держат ее в заточении и постоянно охраняют.

— Возможно, я узнаю об этом, когда стану одним из ее охранников.

— Я чертовски на это надеюсь.

Я усмехнулся.

— А если нет, то возможно мы найдем ответ у одного из Вознесенных, с которыми мы… подружимся.

— Подружимся?

Киеран насмешливо хмыкнул.

— Какой прекрасный способ использовать пленение и пытки вампиров для получения информации.

— Разве нет?

Покачав головой, он почесал челюсть.

— Кстати, как именно ты собираешься завоевать доверие того, с кем даже не разговаривал? — Спросил он.

— Кроме как используя свое неотразимое обаяние?

— Кроме этого, — сухо ответил он.

— Я использую любые средства.

Взгляд Киерана стал острым.

— Я думаю, ты это имеешь в виду.

Я поднял подбородок.

— Да.

— Она может быть невиновна во всем этом, — заявил он.

Я сдержал нарастающее раздражение. Слова Киерана исходили из хорошего места. Почти всегда.

— Ты прав. Может быть и так, но ее возможная невиновность или даже соучастие не имеют значения. Единственное, что имеет значение — возможность использовать ее для освобождения Малика, не поджигая весь Солис. Это единственное, что имеет значение.

Помолчав, он несколько мгновений смотрел на меня, наклонив голову.

— Иногда я забываю.

Мои брови сошлись.

— Что забываешь?

— Что Темный был выдумкой Вознесенных, созданной для устрашения смертных. Что ты на самом деле не такой.