Слова Филиппса повторялись снова и снова, когда я проходил мимо лошади Ноя. Мы нашли ее через несколько часов после того, как покинули Кровавый лес, она паслась на лугу, ни о чем не заботясь. Нам пришлось тяжело, и в сумерках мы добрались до окраины Трех Рек, планируя отдохнуть несколько часов, а затем проделать оставшийся путь до Нового Пристанища.

Приблизившись к скоплению деревьев, я оглянулся назад, где у костра сидела Поппи, уплетая ужин из вяленого мяса и сыра — в основном, как я заметил, сыра. Мы находились на возвышенности, где было лишь несколько раскидистых сосен и открывался хороший обзор во все стороны. Небольшой костер, чтобы отгонять холод, был безопасен, но я не стал заходить далеко. Филиппс был рядом с ней и, хотя он не упоминал о том, что мы наблюдали с Эйриком, продолжал удивленно смотреть на нее.

А почему бы и нет?

Филиппс видел, как Поппи, чертова Избранная, своим прикосновением облегчила тяжелые и болезненные раны умирающего.

Черт возьми, меня охватило благоговение и легкое недоверие.

Она Избранная, рожденная в саване.

Боги.

Я поискал глазами Киерана. До сих пор у нас не было возможности поговорить. К счастью, он не ушел далеко.

Он появился среди деревьев, воротник его туники был влажным от ручья, которым он, должно быть, смывал кровь.

— Ты видел, что произошло в Кровавом лесу?

Я не стал терять времени.

— Я слышал, как Филиппс говорил какие-то странные вещи о прикосновении.

Он остановился передо мной.

— Но я не видел, что происходило.

— Помнишь, что ты говорил о саване?

Я не сводил глаз с Поппи, в то время как мои мысли бежали со скоростью сто миль в минуту. Они были в таком состоянии последние пару часов.

— Что для смертного не было невозможным родиться в ней? Ну, я думаю, что в отношении Поппи это правда.

— Поппи? — Повторил Киеран.

— Это то, что она… это не имеет значения. Это просто прозвище, — сказал я. — Ты действительно слышал, чтобы смертные рождались в подобных местах?

— Насколько я помню, нет, — ответил он, пристально глядя на меня. — Но это не значит, что в какой-то момент такого не было.

Он наклонил голову.

— Что там произошло?

Подняв брови, я покачал головой.

— Она облегчила его боль своим прикосновением, и я на сто процентов уверен, что так оно и было.

— Это не…

— …возможно, — вклинился я. — Я знаю. Она смертная.

У меня сердце екнуло, когда я посмотрел на него.

— Если только она не смертная.

— Полуатлантийка? Я даже не уверен, что это объясняет такие способности — такой дар, — возразил Киеран. — Кровная линия атлантийцев, способных на такое, вымерла много лет назад. И да, иногда некоторые способности переходят через поколение или два, но это ужасно много, чтобы такое случилось.

— Ее брат — вампир, и если это не ее полнокровный брат, то то, что она частично атлантийка, выглядит бессмысленно.

— И ничто не указывало на то, что ее родители не те, за кого она их принимает?

Он почесал челюсть, когда я покачал головой.

— Ты уверен, что это то, что ты видел? Смертное тело в конце проходит через какое-то странное дерьмо.

— Это то, что я видел. Ее прикосновение забрало его боль. Дало ему… дало ему покой.

Медленно выдыхая, я наблюдал за Поппи, когда Филиппс предложил ей одну из фляг.

— Не думаю, что это был первый раз, когда она это делала. Филиппс сказал, что слухи правдивы.

Я подумал о Джоуле Крейне.

— Один из охранников говорил о дите богов — о ней. Говорил, что она облегчила бы его страдания и подарила бы ему смерть с достоинством.

Я провел рукой по голове.

— Он был заражен, поэтому я отмахнулся от этой идеи.

Я повернулся к нему.

— Но именно так она поступила с Эйриком.

Киеран уставился на меня, его рот то открывался, то закрывался.

— Как это вообще возможно?

— Понятия не имею.

Птица перепрыгнула с ветки на ветку, глядя на нас сверху вниз.

— Ну, это может быть причиной того, почему она так важна для Кровавой Короны — по крайней мере, частью причины.

Он тоже уставился на Поппи, подняв брови.

— Определенно.

Но если способность облегчать чужие страдания была замечательной и удивительной, то почему это должно было представлять ценность для Вознесенных? Они стремились к власти и бесконечной жизни. Они не стремились дарить другим мир. Поппи передала флягу обратно Филиппсу, оглянувшись через плечо, чтобы найти то место, где мы с Киераном стояли в тени сосен.

— Полагаю, ты также никогда не слышал о смертных с такими способностями?

Киеран хрипловато рассмеялся.

— Ты общался с ними больше, чем я. Если не ты, то я точно не слышал. Мой отец? Это другая история. Может, он и слышал, но…

Он выругался.

— А что, если она Избранная?