Посмеиваясь под нос, я повернулся и осмотрел деревья. Туман уже почти рассеялся, обнажив пепельно-коричневую кору кровавых деревьев и их сверкающие багровые листья. Ладди пронзил стрелой Жаждущего, которая торчала из его брюха. Я заметил еще одного, борющегося в корнях, шипящего и рычащего, со свисающей клочьями рыжевато-коричневой шерстью. Костлявые, окровавленные руки когтями хватали воздух, когда я перепрыгивал через упавшего Жаждущего. Сквозь деревья пробивался солнечный свет, отражаясь от тонкой, восковой плоти щеки и бездушных багровых глаз. Он бросился на меня в бездумном голоде. Я вонзил меч ему в грудь.

Вытащив клинок, я стал осматривать нанесенный ущерб. Мы понесли некоторые потери. Осталось только четыре охранника. Киеран и Ладди смотрели вниз на охотника, у которого были разорваны грудь и живот. Подняв глаза, я увидел, что Поппи стоит на коленях рядом с Филиппсом. Старший мужчина прижимал руки к разорванной окровавленной груди Эйрика.

Почистив клинок о рваную одежду Жаждущего, я убрал меч в ножны и перевел взгляд на Поппи. Она опустилась на колени рядом с кареглазым Эйриком, положив меч рядом с собой. Я перешагнул через ноги павшего охотника и медленно подошел к ним. Лицо Поппи побледнело. Я привык к такой смерти, но…

Но ведь и она тоже, не так ли?

— Ты спас меня, — тихо сказала Поппи.

Эйрик слабо рассмеялся. Из его рта текла струйка крови.

— Я не думаю… что ты… нуждалась в спасении.

— Я нуждалась, — сказала она ему, глядя на его живот.

Я проследил за ее взглядом и тут же пожалел, что она посмотрела. Жаждущий изрядно потрепал молодого человека. Там было столько крови и внутренностей.

— И ты был рядом со мной. Ты спас меня, Эйрик.

Я стоял на коленях по другую сторону от Филипса, пока Эйрик корчился от боли. Поппи с отчаянной надеждой смотрела на меня, когда грудь бедного ублюдка быстро поднималась и опускалась. Я покачал головой, говоря ей то, что она, несомненно, уже знала. Единственное, что мы могли сейчас сделать — прекратить его мучения актом милосердия. После такой раны уже ничего не вернуть.

Поппи ненадолго прикрыла глаза, а затем взяла бледную руку Эйррика. Она еще сильнее нахмурила брови, сжимая дрожащую руку молодого стражника между своими. Казалось, она сосредоточилась только на юноше, кожа в уголках ее рта напряглась…

Что-то произошло.

Эйрик перестал дрожать. Боль исчезла с его лица. Сначала я подумал, что он умер, но он все еще был жив. И он снова смотрел на Поппи своими широкими, полными ужаса глазами.

— Мне больше не… больно, — прошептал он.

— Не больно?

Она улыбнулась ему, ее руки все еще были сомкнуты вокруг его рук.

— Нет.

Эйрик расслабленно прижался головой к холодной земле.

— Я знаю, что нет, но я чувствую… я чувствую себя хорошо.

— Я рада это слышать, — сказала Поппи, когда на лице Эйрика появилось выражение покоя.

Я начал хмуриться. Что, черт возьми, здесь происходило? Я взглянул на ужасную рану Эйрика. Кишки мужчины были наполовину разбросаны по его ногам. Это была не мирная смерть.

— Я узнал тебя, — проговорил Эйрик, его дыхание замедлилось, слова перестали быть густыми и искаженными болью. — Не думал… что мне стоит говорить, но мы встречались.

Из его рта вытекло еще больше крови.

— Мы играли в карты.

Ее улыбка расплылась.

— Да, играли.

Они играли в карты? Это было, когда она пробралась в «Красную жемчужину»? Или в другой раз, когда она была там, где не должна была быть? Не то чтобы это имело какое-то значение. Важно было то, что происходило сейчас с Эйриком.

Мужчина явно не чувствовал боли. Более того, он выглядел спокойным и умиротворенным.

— Это… твои глаза, — сказал Эйрик. — Ты проиграла.

Мое сердце заколотилось. Прядь волос упала вперед, задевая кончик ее носа. Что, черт возьми, здесь происходило?

— Я проиграла.

Поппи наклонилась к нему.

— Обычно я лучше играю в карты. Мой брат учил меня, но мне постоянно выпадали плохие карты.

Эйрик рассмеялся, человек, чьи внутренности были выпущены наружу, рассмеялся.

— Да… это были плохие карты. Спасибо…

Его взгляд переместился на Поппи, окровавленные губы растянулись в дрожащей улыбке.

— Мама?

Эйрик перевел дыхание. Прошло мгновение. Еще одно. Я смотрел на Поппи, когда она опустила его руку к груди, не в силах поверить в то, что я только что увидел.

Она родилась в саване.

Мое сердце все еще колотилось, когда Поппи подняла голову.

— Ты что-то с ним сделала.

— Это правда, — прохрипел Филипс, опытный охранник, явно потрясенный. — Слухи. Я слышал, но не верил. Боги. У тебя есть дар прикосновения.

ТРИ РЕКИ

У тебя есть дар прикосновения.