Поппи молчала почти всю дорогу. Все мы были так далеко в Кровавом лесу, но она сразу же расслабилась, как только я сел на Сетти позади нее. По-прежнему раздавалось то легкое дыхание, которое мне так нравилось слышать, когда я обнимал ее и клал руку ей на бедро. Я довольствовался тем, что рисовал круги большим и линии указательным пальцами, но рука замерла.
Мои чувства покалывало, когда я сканировал неумолимые тени между спутавшимися деревьями. Моя челюсть сжалась. Ледяной ветер прошелестел по ветвям, донося запах гнили и разложения.
Лошадь Киерана внезапно вздыбилась. Я крепче вцепился в поводья Сетти, пока Киеран успокаивал своего скакуна, поглаживая его по шее. Я опустил руку с талии Поппи.
— Что такое? — спросил охотник по имени Ной спереди, когда я подал знак тем, кто стоял позади меня, остановиться.
Рядом с Киераном Филиппс поднес палец к губам. Мои глаза сузились на деревьях. Поппи напряглась, мышцы Сетти дернулись, и он начал отступать назад, нервно поскуливая. Я двинулся, чтобы успокоить его, но Поппи опередила меня. Она потянулась вперед и потрепала его по гриве. Лошади вокруг нас начали дергаться.
Что-то приближалось.
Нечто, передвигающееся на четырех ногах и способное довести Поппи до сердечного приступа.
Я постучал по кинжалу в ножнах Поппи. Других указаний ей не требовалось. Она кивнула и потянулась к плащу.
Голова Киерана дернулась влево, когда я увидел рыжевато-черный мех. Никто из нас ничего не сказал, потому что на стражников стало меньше.
Крысищ появился из ниоткуда. Черно-красное пятно размером с кабана взвилось в воздух и врезалось в бок лошади Ноя, когда Поппи отпрянула от меня. Испуганный конь взревел, отбрасывая смертного. Крысищ, как всегда, не терпящий отказа, мгновенно бросился на человека и вцепился ему в лицо, пока охотник пытался удержать его за жирную шерсть.
Филиппс повернулся в седле с луком в руках. Он выпустил стрелу, поразив ублюдка в шею.
Крысищ взвизгнул, когда Ной отбросил его. Смертный не стал терять времени. Он выхватил свой короткий меч, лезвие которого сверкнуло багровым светом, и опустил его вниз, прекращая страдания крысища. Или наших. Я снова обратил внимание на то место, откуда он появился. Это был не единственный зверь.
— Боги, — хмыкнул Ной. — Спасибо, парень.
— Не стоит об этом, — сказал Филиппс, держа наготове еще одну стрелу.
— Если есть один, то есть и орда, — сказал я. — Нам нужно…
Крысищи внезапно оказались повсюду, выскочив из листвы, удивив даже меня тем, как близко они были. Поппи прижалась ко мне.
— Черт, — выругался Ной, прыгая на низко нависшую ветку.
Он подтянул ноги, когда море рыжевато-черного меха затопило нас.
Рычащие и визжащие крысищи пронеслись мимо нас, прорываясь между нервничающими лошадьми. Они исчезли в густой листве по другую сторону от нас.
Это было совсем нехорошо.
Не радовали и клубы тумана, собирающиеся вдоль оголенных корней. Запах гнили усиливался, а туман поднимался и сгущался слева от нас.
— Нам нужно выбираться отсюда, — заявил Киеран. — Сейчас же.
Решив наконец перестать висеть на дереве, Ной опустился на землю. Туман был уже настолько густым, что его ноги скрылись в нем. Вытащив меч, он поспешил к своей лошади и схватил поводья, когда Сетти напрягся…
Из тумана быстрее, чем проклятые крысищи, выбежал Жаждущий, его изодранная одежда свисала с тела клочьями. У Ноа, бедного ублюдка, не было ни единого шанса. Даже с предупреждением. Оно внезапно набросилось на него, впиваясь в грудь острыми когтями, а в горло — зазубренными клыками. Я выругался, когда Ной упал назад, выронив меч, а его лошадь взлетела на дыбы.
Затем раздался вой, низкий стон непрекращающегося голода.
— Черт, — прорычал я, когда Ладди развернул коня и настиг Жаждущего, сразившего Ноя, копьем из кровавого камня.
— Мы не успеем, если будем бежать.
Ладди вскинул оружие вверх.
— Не в этих корнях.
Он был прав.
Туман уже был нам по пояс. Если бы мы попытались бежать, то оказались бы на головах.
Я посмотрел на Поппи и без колебаний сказал:
— Ты знаешь, что делать. Действуй.
Поппи кивнула.
Отскочив от Сетти, я приземлился на один из толстых корней. Поппи стояла прямо за мной, оторвав одну ногу от Сетти и приземлившись на корни. Краем глаза я заметил, как Эйрик поднял брови, разглядывая ее кинжал.
— Я знаю, как им пользоваться, — сказала она.
Изгиб губ Эйрика был чертовски странным.
— Почему-то я не удивлен.
Мои глаза сузились на юноше.
— Они здесь, — объявил Киеран, поднимая меч.
И они появились.
Отстегнув короткий меч, я приготовился к тому, что они помчатся к нам — орда бледно-серой кожи, рваной одежды и костей. Я шагнул вперед и вонзил меч в грудь Жаждущего.