— Я могу, и когда я закончу, прямо перед тем, как ты уснешь с улыбкой на лице, ты скажешь мне, что я прав.

— Сомнительно.

Я прижал ладонь к ее животу.

Ее голова дернулась.

— Что ты делаешь?

— Расслабляю тебя.

Я опустил голову ближе к ее голове.

— Как это меня может расслабить?

— Подожди, — сказал я ей. — И я покажу тебе.

Вопросы Поппи прекратились, когда я провел рукой по, казалось бы, неисчислимым слоям ткани, облегавшей ее, и наконец нашел тонкую нижнюю рубашку под ее свитером. Прислушиваясь к ее дыханию, я медленно, небольшими круговыми движениями провел большим пальцем вперед-назад по приятным припухлостям нижней части ее грудей, пока не почувствовал, что ее тело немного напряглось, хотя она все еще смотрела на меня — или, по крайней мере, пыталась смотреть. Затем я стал двигать пальцами более широкими кругами, проводя ими чуть ниже ее пупка.

Ее дыхание участилось.

— Не думаю, что это меня расслабляет.

— Если бы ты перестала напрягать шею, то расслабилась бы.

Я опустился и провел губами по ее щеке, сказав:

— Ложись, Поппи.

Она сделала, как я просил. Я был потрясен.

— Когда ты слушаешь меня, мне кажется, что звезды падают, — тихо признался я. — Мне бы хотелось как-то запечатлеть этот момент.

— Ну, теперь я снова хочу поднять голову.

Мои губы изогнулись.

— Почему я не удивлен?

Я провел пальцами ниже, под ее пупком.

— Но если бы ты это сделала, то не узнала бы, что я задумал. А если я что-то и знаю о тебе, так это то, что ты любопытная.

Она прижалась ко мне, и это было совсем не так, как раньше от холода.

— Я… я не думаю, что это должно произойти.

— Что это?

Кончики моих пальцев провели по поясу ее бриджей.

— У меня к тебе вопрос поважнее. Почему ты пошла в «Красную жемчужину», Поппи? Почему ты позволила мне поцеловать тебя под ивой?

Мои губы снова прикоснулись к ее щеке.

— Ты была там, чтобы жить. Разве не так ты говорила? Ты позволила мне затащить тебя в эту пустую комнату, чтобы испытать жизнь. Ты позволила мне поцеловать тебя под ивой, потому что хотела испытать чувства. В этом нет ничего плохого. Вообще ничего. Почему же сегодняшняя ночь не может быть такой?

Поппи молчала.

У меня заколотилось сердце. Она молчала только тогда, когда чего-то хотела.

— Позволь мне показать тебе хоть немного того, что ты упустила, не вернувшись в «Красную жемчужину».

— Охранники, — прошептала она.

От меня не ускользнуло, что ее беспокойство не имело ничего общего с навязанными ей правилами и последствиями, в которые ее заставили поверить.

Это вызвало улыбку на моем лице, когда я слегка сдвинулся за ее спиной, просунув руку между ее бедер.

— Никто не видит, что я делаю.

Поппи задыхалась, когда я обнимал ее через бриджи, и становилась все тверже от этого тихого, придыхательного звука.

— Но мы знаем, что они там. Они понятия не имеют, что происходит. Они понятия не имеют, что моя рука находится между бедер Девы.

Я притянул ее к себе так, что мои бедра прижались к ее заднице. Я застонал от ее прикосновения, напоминая себе, что это не для меня. Это было для нее. Ее удовольствия. По мне пробежала слабая дрожь.

— Они даже не подозревают, что я прикасаюсь к тебе.

Я видел только ее профиль. Ее глаза были открыты, когда я прикасался к ней через брюки, проводя двумя пальцами по шву. Вокруг меня поднимался ее сладкий аромат. Я представлял себе, что чувствую ее вкус на своих губах, следуя за идеально расположенными стежками, сначала легкими, а потом все более твердыми с каждым проходом. Когда я надавил, у нее перехватило дыхание. Ее бедра дернулись, и я ненадолго закрыл глаза от нахлынувшего горячего, сильного желания.

Но через мгновение я открыл глаза, не желая упускать ни секунды, и потянул руку вверх, заставив ее нижнюю рубашку задраться выше моего запястья. Ее обнаженная кожа была теплой рядом с моей рукой.

Найдя то место, которое заставило ее бедра двигаться, я стиснул челюсти, дразня ее клитор через брюки.

— Держу пари, ты мягкая, влажная и готовая, — прошептал я ей на ухо. — Мне стоит это выяснить?

Поппи вздрогнула, и, черт возьми, я хотел только одного — запустить руку под ее брюки. Почувствовать ее горячую, теплую плоть на своей коже и обнаружить влажное тепло, которое, я знал, что найду.

— Ты бы хотела этого? — Спросил я.

Поппи ответила покачиванием бедер, вжимаясь в мою руку так же, как она сжимала одеяло.