— Предвидение. — Удивление промелькнуло во мне, когда я поняла, что поняла незнакомое слово, произнесенное на языке, которым я раньше не владела. — Вот видишь! Я не знаю, откуда это знаю, кроме того, что я только что это поняла.

— У моего отца была эта способность до того, как Колис украл угли.

Вспыхнуло любопытство, подпитываемое потребностью понять, что именно это за способность и каковы ее ограничения.

— Он когда-нибудь рассказывал тебе об этой… вадентии? Например, как она работает?

Он покачал головой.

— Если кто-то и знает все тонкости этой способности, так это Нектас. Я уверен, он скоро появится.

Сделав заметку, чтобы спросить об этом дракена, когда у меня будет возможность, я перевернулась на бок, чтобы встретиться с ним.

— Его здесь нет?

— Я думаю, он со своей дочерью и Ривером, — поделился он, проводя кончиками пальцев по моему боку.

Мое сердце сжалось, когда в груди зашевелились необузданные эмоции. Я не верила, что снова увижу двух молодых дракенов.

— Я хочу обнять их, — выпалила я, чувствуя, как мои щеки горят. — Может быть, только Джадис. Не думаю, что Риверу понравится, если я его обниму.

— Ему бы понравилось. — Эш поцеловал меня в лоб, и я задалась вопросом, уловил ли он мои чувства или я их спроецировала. — Ты голодна?

Мой желудок тут же проснулся, довольно громко заурчав. Я взглянула на него.

— Я, наверное, немного голодна.

Он усмехнулся.

— В купальне есть свежая вода, — сказал он мне. — Как только ты там закончишь, я принесу нам что-нибудь поесть.

— Тебе не обязательно меня ждать, — сказала я ему.

— Но я хочу. — Он провел кончиком пальца по моей щеке и опустил взгляд. — К тому же, я смогу продолжать наслаждаться пейзажем.

Знание того, что он опасается оставлять меня одну, больше не смущало меня. Вместо этого его забота и беспокойство заставили мое сердце почувствовать, как оно удваивается — может быть, даже утраивается — в размере. Я наклонилась и поцеловала его.

— Я бы хотела, чтобы ты продолжал наслаждаться пейзажем.

— Рад, что мы на одной волне.

Я ухмыльнулась, прижавшись лбом к его лбу.

— Но есть вещи, которые мы должны сделать.

— Есть, — его пальцы скользнули по моей руке, оставляя после себя след дрожи.

— Важные дела, — сказала я. — И у меня такое чувство, что чем дольше мы будем валяться в этой постели, тем меньше вероятность, что мы сможем заняться чем-то важным.

— И у меня такое чувство, — сказал он, потирая мой нос, — что мы принципиально не согласны с тем, насколько важен сейчас пейзаж по сравнению с другими вещами.

Я рассмеялась, наслаждаясь этой игривой, расслабленной стороной Эша, которую я по-настоящему увидела только будучи в мире смертных, прежде чем он привел меня в Царство Теней. Казалось, это было целую вечность назад, и мне не хотелось обрывать это.

— Как я могу быть ответственной сейчас? Это твоя работа, а не моя.

Его губы изогнулись.

— Я больше не уверен, что хочу эту работу.

— Если ты уйдешь с этой должности, будет полный хаос, — сказала я ему. — Весь день. Всю ночь.

— Хорошо, что мне нравится твой сорт хаоса. — Рука Эша опустилась на мое бедро, и он откинул голову назад. Его глаза, теперь теплого стального оттенка, искали мои. — Ты уверена, что с тобой все будет хорошо?

Я кивнула, и мое сердце наполнилось до такой степени, что, казалось, оно вот-вот разорвется.

— И ты говоришь мне правду?

— Я… — После всего с Колисом и почти смерти, почти удушения в ванной комнате больше не учитывалось в масштабах вещей, о которых стоило беспокоиться. Я не сказала Эшу этого, хотя поднимать Колиса таким образом или напоминать ему о том, что пытался сделать бог Хамид, не поможет.

— Я в порядке, — заверила я его. — Ты можешь идти.

Эш колебался, но затем кивнул, как будто говоря себе, что все в порядке. Я наблюдала, как он встал с кровати и повернулся. Мой взгляд тут же скользнул по завиткам чернил, заполнявшим всю длину и ширину его спины, когда он доставал пару брюк. Эти черные капли крови были более выражены на фоне теплого пшеничного оттенка его кожи, которая имела блестящие золотисто-коричневые оттенки, которые я не могла различить раньше.

Чернильные капли крови, бегущие по его спине, по бокам и вниз по внутренней стороне бедер, представляли тех, кого он потерял. Жизни, за которые он чувствовал себя ответственным. И хотя дизайн был прекрасен, он также был очень трагичен.

Их было слишком много.

Сотни.

Он больше никогда не добавит ни капли к своей плоти. Это была клятва, которую я не нарушу.