Я подняла взгляд и посмотрела сквозь пряди своих волос. Две головы снова покачивались. Средняя была неподвижна. Наши взгляды сцепились. Его глаза мерцали не только воздухом. Там был голод, но и интеллект.

Мой взгляд переместился на две другие головы. Сияние их глаз было далеко не таким ярким. Возможно ли, что эти головы были больше похожи на конечности? Если я отрублю среднюю, это убьет зверя?

Я понятия не имела, но это был план, который не подразумевал, что меня снова будут швырять в стены.

Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружила, что большая часть боли уже утихла. Взгляд зверя снова встретился с моим.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Я бросилась вперед, наклонившись, чтобы схватить меч. Зверь ударил двумя боковыми головами. Мой клинок скользнул по чешуе левой шеи. Пытаясь отвлечь его, я развернулась и обрушила клинок на эту область. Вонь гнилой крови усилилась. Пот выступил на моем лбу. Камень сталкивался с чешуей, когда я уклонялась от безжалостных ударов и щелкающих челюстей существа, танцуя все ближе и ближе, пока я не увидел слюну, капающую с клыков средней головы. Вдох. Две головы отступили назад. Задержка.

Я бросилась вперед, лезвие выгнулось. Стремительным ударом я рассекла воздух, кончик меча ударил по земле. Кровь капала с его длины.

Я нашла свою цель.

Существо отступило назад, содрогаясь и визжа. Оно споткнулось, качнулось к всадникам, а затем двинулось прочь, его вопли стали тише и менее чудовищными. Красный свет осветил тело зверя, следуя за разбросанной сетью вен.

Быстро дыша, я отступила назад, свет факела отразился от окровавленного меча. Ноги существа вышли из-под него, а две оставшиеся головы рухнули в каскадном пульсирующем свечении.

Опуская меч, мои губы начали кривиться, но улыбка быстро застыла. Какой бы триумф я ни начала чувствовать, он исчез.

С существом что-то происходило, и это была не смерть.

Зверь менялся, его размер уменьшался и менялся под мерцающим светом факела. Когти превратились в руки и ноги. Чешуя исчезла, сменившись плотью. Появились штаны из какой-то рваной мешковины и… светло-каштановые волосы. Внезапно передо мной на четвереньках оказался дрожащий мужчина.

Я знала. Боже, я знала еще до того, как он повернул голову, и я увидела его черты. Тем не менее, мое сердце остановилось, когда мои глаза встретились с его глазами — голубыми, на лице, которое когда-то было красивым, но теперь было худым и полным ужаса.

Мой сводный брат.

Тавиус.

Я замерла, но мое сердце билось все быстрее и быстрее. Не в силах даже отвести взгляд, я уставилась на него, давление сжимало мою грудь.

Он резко вдохнул, все его тело содрогнулось. Гортанный, мучительный звук вырвался из его пересохших, потрескавшихся губ. Его спина выгнулась, тело напряглось. Его рот исказился, широко растянувшись. Руки дрожали, он задохнулся, когда что-то под плотью и хрупкими костями его горла двинулось вверх, создавая неровные шишки.

Тонкая дрожь пробежала по моей руке, когда слюна потекла по его подбородку. Нити чего-то длиной в несколько дюймов, что выглядело как тонкие черные веревки, завязанные на концах, выпали из его широкого рта, проливаясь на пол. Он содрогнулся и продолжал дергаться. Его голова откинулась назад, челюсть хлопнула, и его жестокий рот гротескно раскрылся и обнажил более толстый моток веревки. Что-то продолговатое — твердое — прижалось к его горлу. Его плечи сильно сгорбились, когда он захлебнулся. Его голова качнулась…

Что бы это ни было, оно вырвалось у него изо рта, а к рукоятке, как я теперь знала, были прикреплены полоски кожи, оплетенные медью.

Кнут приземлился на камень с мягким, гулким стуком.

Кнут.

Тот, который я все еще слышала, как он шипел в воздухе. Все еще чувствовала, как он трескался о мою кожу. Тот, который я засунула ему в глотку.

Сложив руки на груди и талии, Тавиус качнулся на коленях. Все его тело сотрясалось, а голова откинулась назад. Из его рта текла слюна и кровавая слизь. Кровь текла по его водянистым глазам. Наши взгляды встретились.

Время остановилось.

Он ускорился.

— Пожалуйста, — простонал он.

Моя реакция была мгновенной. Я не думала. Я уже прошла этот момент. Я не была в пещере перед всадниками. Я была в Большом зале Вэйфера, привязанная к каменным ногам статуи Колиса, пока Тавиус унижал меня. Причинял мне боль, потому что он таил в себе то же самое неумолимое, гнилое зло, что и Колис. Пытался погубить меня, не потому, что он действительно верил, что я представляю угрозу его притязаниям на трон Ласании, а потому, что он был мужчиной, и он мог...