Грудь Эша прижалась к моей, когда он сделал глубокий вдох.

— Еще один пример того, какой Колис идиот.

— У Сотории были рыжие волосы, — объяснила я, представив, как снова и снова бью себя по горлу. — Думаю, в этом и была проблема.

— Мне плевать, как выглядели ее волосы.

— Это не ее вина, — сказала я, немедленно защищая душу, которая, благодаря отцу Эша, до недавнего времени жила во мне. Теперь она — единственный человек, который мог по-настоящему убить Колиса — была в алмазе Звезды. Но я чувствовала, что защищаю ее.

Я, скорее всего, всегда так делала.

— Я этого не говорил. — Его рука глубже зарылась в массу кудрей, и он нежно откинул мою голову назад. — Сера?

— Что?

— Посмотри на меня.

Разве я не смотрела на него? Нет. Лицо пылало, я открыла глаза. Нас разделяло всего несколько дюймов, и все, что я могла видеть, были густые черные ресницы, обрамляющие радужки цвета остывшего железа с белыми прожилками и освещенные сиянием эфира.

— Я хотел, чтобы ты смотрела на меня, когда даю тебе это обещание. — Его голос был твердым, ледяным, как самое холодное, самое жестокое подземелье, и так не соответствовал тому, как он обращался со мной. — Я знаю, что Колиса нельзя убить. Пока нет. Но я причиню ему боль. Сильно. Я заставлю его молить о смерти. Он будет молить об этом.

Дрожь пробежала по моей коже. Я не усомнилась в этой клятве. Ни на секунду. И пока я хотела быть той, кто причинит ему невообразимую боль, Колис убил отца и мать Эша. И многих других. Колис причинил Эшу гораздо больше боли, чем я могла себе представить.

— У меня нет с этим проблем, — сказала я. — Если только я смогу провести с ним пару минут. С очень острым предметом.

— Договорились, — его пальцы обвились вокруг прядей волос.

— Я… — Я замолчала, отвлекшись. Отодвинувшись на достаточное расстояние, чтобы увидеть все лицо Эша, увидела его — действительно увидела. Внезапно постоянный, почти хаотичный поток мыслей замедлился. Я просканировала его черты, и все мысли о мирах исчезли. Удивление наполнило меня.

Я как будто увидела его впервые.

Все в нем показалось мне яснее. Детали были очевидными, яркими и разнообразными. Его густые, волнистые волосы — даже влажные — были каштановыми, некоторые темными, а другие светлыми, смешанными с оттенками каштанового. Одна прядь, уже образующая свободную волну, высыхая, поцеловала уголок пышных губ цвета где-то между розовато-красным и коричневым. Другая лежала напротив сильной, резкой линии его челюсти. Там была тень щетины, которую я не думала, что смогу увидеть раньше своими смертными глазами.

Боже мой. Как я не заметила этого в тот момент, когда вышла из стазиса?

Брови, которые соответствовали самым темным оттенкам его волос, нахмурились.

— Сера? Ты в порядке?

— Да, — я оторвала от него взгляд и, приподнявшись на локте, осмотрела спальню.

Только маленькая лампа у кровати была оставлена включенной. Обычно этого было бы недостаточно, чтобы разглядеть какие-либо реальные детали, но мне было ясно, что Эш был не единственным, кого я могла лучше видеть. Вход в ванную комнату был оставлен открытым, и я видела прямо через другую дверь, которая вела в личную комнату, используемую для встреч, когда Эш хотел быть рядом со своими личными покоями. Я видела туалетный столик и могла различить слабые мазки серого на мраморе. Следы, оставленные кистью, когда дерево двери было окрашено, также были видны мне. Даже отблеск теневых каменных стен не достигал света лампы.

Мой желудок скрутило, когда я подумала о том, что сказал лжекороль Богов о теневом камне. Что это шлак: смесь всего, что было расплавлено огнем дракона, включая вещи вроде людей, а затем охлаждено.

Боже, меня это все еще выводит из себя.

Его рука выскользнула из моих волос и упала на мое бедро.

— Ты, кажется, не в порядке.

— Это мое зрение. Я могу лучше видеть вещи. Комнату. Тебя. — Я посмотрела на него сверху вниз. — Как я была такой невнимательна, чтобы заметить это только сейчас?

Освобождение от напряжения, сковывающего его выразительный рот, произошло немедленно.

— Ты была несколько занята с тех пор, как проснулась от стазиса.

— Занята?

Одна сторона его губ приподнялась.

— Возможно, твои чувства только начинают обостряться. — Ресницы опустились, заслоняя его взгляд. — Это не всегда происходит немедленно, и часто это происходит поэтапно, что может занять несколько часов. Даже дней.

Я снова окинула взглядом спальню. Тяжелые шторы закрывали балконные двери.

— Сколько времени у тебя это заняло?

Прохладные кончики его пальцев коснулись выпуклости моей груди, когда он поймал локон и откинул его назад через мое плечо и за ухо.

— Обострение чувств было мгновенным.

Я закатила глаза.

— Конечно.