Мое сердце пропустило несколько ударов. Каким-то образом этот факт все время ускользал от моего внимания.

— Многие из нас либо не родились, когда существовал настоящий Первозданный Жизни, либо не были достаточно близки к Эйтосу, чтобы когда-либо слышать, как он рассказывал о том, каково это.

— Я даже не уверена, что знаю, каково это, — призналась я. — Но я просто… я просто думала о том, чтобы знать, когда использовать способность восстанавливать жизнь, а когда нет. Например, я не могу вернуть всех, но если это действительно в моей природе, как мне это остановить? Как мне решить — и я ненавижу использовать это слово — но как мне решить, кто этого заслуживает, а кто нет?

Ты этого не сделаешь.

Я напряглась. Голос, который шептал в моих мыслях, был моим, и знание пришло из моего Вознесения.

— Это не место Первозданной Жизни вмешиваться в естественный порядок вещей, — прошептала я, но… это была чушь. — Что было естественного в том, как Эктор и Орфина умерли? — Я повернулась к Айос. — Или ты. Не было ничего естественного в том, что сделал Кин, когда он напал на Царство Теней. Это не может быть частью естественного порядка вещей.

— В этом не было ничего естественного. То, что сделала Кин, было неоправданно жестоко, — сказала она, и, зная, что я знаю Первозданном, я ни на секунду не усомнилась в этом. — Мне следовало остаться внутри. — Слезы навернулись на глаза, затуманив пульс эфира. — Я не знаю, о чем я думала, когда пошла туда. Я не обучена сражаться, как ты и Белль, но я подумала, что могу хотя бы помочь раненым попасть внутрь.

— Ты не обучена, но должна была что-то сделать, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Желание помочь понятно.

Она сжала губы.

— Я знаю, но… Кин увидел меня, когда вошел во двор. Он пошел прямо на меня. И, Судьба, я все еще не понимаю, почему. Он знает, что я не боец, что я не представляю для него угрозы, но он схватил меня и потащил к пикам, где даккаи питались некоторыми из связанных, которые были еще живы. — Она резко втянула воздух. Закрыв глаза, она покачала головой. Я молча ждала, пока она снова не смогла заговорить, зная, что она видит в своем сознании, кем я была. Жизни, потерянные на этих пиках, их тела, изуродованные невообразимым образом. За исключением того, что она была там, когда это произошло. — За все годы, что я прожила, никогда не видела ничего подобного. Даже в Далосе. Даже от Колиса.

Было ощущение, что я перестала дышать. Я ставила на то, что Кин напал на нее из-за того, что она провела время, удерживаемая против своей воли Колисом. И я не удивлюсь, если узнаю, что Колис в какой-то момент предложил Айос Кину.

Ее пальцы скрутили цепочку у ее горла.

— Эктор увидел это и попытался остановить Кина, хотя и знал, что не должен был. Но Эктор хорошо поработал с Кином. Чуть не оторвал ему руку. — Она торопливо провела ладонью по щеке. — Смерть Эктора была быстрой.

Услышанное принесло мне некоторое умиротворение, но не умерило мою нарастающую ярость.

Айос прочистила горло.

— Кин, возможно, и следовал приказу атаковать Царство Теней, но ему это нравилось. Ему нравится боль и страх, которые он сеет.

Гнев вырвался на поверхность, и я внезапно встала, даже не осознав этого. Уголки моего зрения стали серебристо-белыми.

— Скажи мне, что я не могу пойти в Вати и вырвать внутренности Кина.

— Возможно, тебе не следует этого делать.

Энергия пульсировала во мне, заряжая воздух. Моя кожа нагрелась. Люстра начала качаться, когда эфир потрескивал по моей коже.

— Вероятно? — Это единственное слово сорвалось с моих губ, как удар грома, заставив Айос вздрогнуть.

— Ладно, — она протянула слово. — Тебе определенно не стоит этого делать.

— Я не должна, — прошипела я. Мои руки сжались в кулаки, когда я закрыла глаза, считая так же, как делала это в позолоченной клетке, пока сидела в той ванне. Так же, как я делала это, когда вонзила Древнюю кость в Колиса. И пока я считала, я повелела сущности успокоиться. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Я открыла глаза. Люстра больше не качалась. — Это было бы очень неподобающим Первозданной Жизни поведением, если бы я это сделала.

— Угу. — Айос наблюдала, как я снова сажусь. — Кстати, твои глаза на несколько мгновений как будто изменили цвет.

— Действительно?

Она кивнула.

— Зелень стала золотой. Твои глаза были золотыми и серебряными.

Я открыла рот, но все, что я смогла сказать, было: — О.

— Теперь они снова стали зелеными и серебристыми. — Айос замолчала. — Твой голос тоже сделал что-то другое. Ты говорила громко, но это был хриплый, горячий звук. Я знаю, это звучит странно, но именно так я себя и чувствовала. И я…

— Есть еще что-то?

Она неуверенно кивнула.

— Я услышала твой голос у себя в голове.

Моя грудь сжалась.

— Я не знаю, как и почему это произошло.