— Это перемена. — Он почесал подбородок. — Но перемены — это хорошо, особенно когда они необходимы.

Медленно выдохнув, я кивнула.

— Есть еще кое-что. Что-то, что я поняла после разговора с тобой.

Он взял нетронутую клубнику.

— Что это?

— Всадники. Ты знаешь, кто они?

Он доел посыпанные сахаром фрукты.

— Что ты думаешь?

— Я… я думаю, ты знаешь больше, чем рассказал Эшу, — сказала я через мгновение.

Подняв еще одну ягоду, он на мгновение затих.

— Я все еще был в одной форме, когда появились всадники, созданные, чтобы принести конец.

— Боги, ты такой старый, — пробормотала я. Он бросил на меня прищуренный взгляд, и я одарила его быстрой, яркой улыбкой. Но он был старым, и я знала, что это значит.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он.

— Только когда я ужинала с Эшем, вспомнила все, что видела во время своего Вознесения, — объяснила я. — Ты ведь знаешь, кто такие Судьбы, не так ли?

Он кивнул, глядя на двор.

— Я помню Древних яснее, чем старейших из Первозданных. Я знаю, кем стали некоторые.

— И ты ничего не сказал Эшу?

Нектас покачал головой, вытирая пальцы салфеткой, которую он поднял.

— Я тоже не сказала. Я почти сказала, но у меня было чувство, что не должна была говорить. Что будут последствия, если я скажу, — сказала я ему. — Но я не знаю, почему. Мне было интересно, сказал ли ты.

— Сила. Родословие, — заявил он. — Некоторые боги и смертные стремились следовать за ними, а не за Первозданными — теми, кто всегда равнялся на тех, кого они считали сильнейшими, — от кого они произошли тем или иным образом. Нам повезло, что Араэ знают правду.

— Какая правда?

— Те существа, которые владеют жизнью и смертью, землями и стихиями, те, кто хранят в себе такую непреклонную силу, никогда не смогут править, — сказал он, и в его зрачках замелькали огоньки. — Ибо они — кровь и кости.

— Руины и гнев некогда великого начала, — прошептала я. Тонкая дрожь пробежала по моему позвоночнику в тот же момент, когда холодные пальцы страха впились в кожу за моим левым ухом. Я подумала о том, кем Колис стремился стать.

Первозданный из крови и костей.

Жизни и Смерти.

— Древние, — сказала я. — Они обладали властью над всем, верно? До того, как они разделили свои силы и отправились в Аркадию или стали Судьбами.

— До этого один Древний мог повлиять на богов и смертных, чтобы они пошли на войну или заключили мир. Они могли вдохновить на изобретение и любовь, или на лень и зависть, и гарантировать, что земли будут такими же плодородными, как союз между ними, — сказал он. — Можно было сделать целую деревню благосклонной или проклясть каждого жителя несчастьем. — Его взгляд встретился с моим. — Это потому, что они обладали контролем над всеми формами жизни и смерти.

Холодок пробежал по моей спине, когда я пересекла комнату и остановилась у балконных дверей.

— То, что они могли создавать новые миры, не было преувеличением.

— Я никогда не видел, как они их создавали, но говорили, что они могли, — сказал он, когда я отодвинула занавеску. — Но еще они могли уничтожить королевства. Они могли опрокинуть горы и затопить земли. Это то, что некоторые хотели сделать. Не полное разрушение, не полное уничтожение королевства, но они делали это раньше. В разных землях.

— Земли на востоке и западе, разделенные бесконечными морями и туманом, — пробормотала я, думая о горах, которые я видела, извергающимися в пламени, и о стальных зданиях, которые рухнули. Они сделали то, что я видела? Вот почему мы не могли пройти за завесу эфира?

Или это то, что должно было произойти?

— Но ты знаешь, на что были способны Древние и кем являются те, кто затаился, — сказал он.

— Я знаю. Я просто думала о том, почему никогда не было Первозданного Жизни и Смерти. — Мои пальцы сжали занавеску. — Это потому, что они были бы…

— Не просто могущественнее любого Первозданного, — закончил он, — но Первозданный Жизни и Смерти стал бы столь же могущественным, как Древний, когда его сущность достигнет зрелости.

Я уставилась на темное небо за стеклом.

— Если бы Колис осушил своего брата и забрал угли таким образом, он… — Я потерла затылок. — Он бы забрал их все. — Пророчество прошептало в моих мыслях. — Ибо наконец восстанет Первозданный … — Оно говорило о Первозданном Крови и Пепла. Кровь и Пепел означали Жизнь и Смерть. Кровь и Кость. — Он стал бы Первозданным Крови и Кости. — Я заставила себя медленно и ровно вздохнуть. — Он все еще может стать им.

— Ты позволишь это?

Мой взгляд метнулся к нему.

— Чёрт, нет.

— А Эш?

— Ни в коем случае.

Нектас улыбнулся.

— Я так и думал, — сказал он. — Как только с Колисом разберутся, такое существо не будет проблемой.