— Все будет хорошо, — согнувшись в талии, я обхватила челюсть Ривера и поцеловала его теплую макушку между рогами, которые скоро вырастут. — Отправляйся с Нектасом.

Его тяжелый вздох отозвался в моих мыслях, вызвав ухмылку на моих губах. Он качнулся назад, расправил крылья и поднялся в воздух.

Когда нас осталось только трое, я поднялась. Проходя мимо Эша, я ненадолго остановилась, чтобы поцеловать его в щеку. Его взгляд проследил за мной, когда я села в кресло, которое занимал Нектас.

Настороженный взгляд Аттеса скользнул к моему.

— Не смотри на меня так.

Я изогнула бровь.

— Как?

— Как будто ты беспокоишься обо мне, — ответил он. — Мне от этого не по себе.

— Не должно, учитывая, что ты видел, как у меня был полный срыв.

— Ты хочешь сказать, что это не вызывает у тебя дискомфорта?

— Вызывает, — признала я и почувствовала руку Эша на своей пояснице. — Но я беспокоюсь о тебе.

Появился легкий намек на улыбку.

— В этом нет необходимости, Сера. Я знаю, почему ты хотела поговорить со мной наедине, и, хотя я ценю твою заботу, я знал, что этот день наступит, даже когда не хотел этого знать, — он глубоко вдохнул. — Кин этого не переживет.

Я хотела отвести взгляд, но это было неправильно. Слабостью, которой не могло быть.

— Нет, — сказал Эш у меня за спиной. — Не переживет.

Аттес кивнул, опустив ресницы.

— Он… он действительно не всегда был таким, — грубо сказал он, прежде чем прочистить горло. — Когда-то он жил в мирное время. У него было сердце. Он смеялся и любил. Он жаждал жизни, а не жестокости, — его взгляд стал отрешенным, словно он заглянул далеко в прошлое. — Его забота о малышах осталась в веках, и это единственное, что напоминало мне о том, каким он был раньше. Единственная надежда на то, что его еще можно спасти. Колис забрал ее, когда заставил тебя убить Теда, — сказал он, и мои глаза закрылись. — Когда я наконец смог сказать ему, что его юный дракен еще жив, было уже слишком поздно. Моего брата больше не было.

— Мне жаль, — сказала я. Почувствовав его руку на своей, я открыла глаза.

Он опустил голову, и мы с ним оказались на одном уровне.

— Мне тоже, — он сжал мою руку, а затем выпрямился. — Но что есть, то есть.

Рука Эша медленно двигалась по моей спине.

— Нам придется вознести кого-то, чтобы занять его место.

— Лейлу, — без колебаний сказал Аттес. — У нее есть характер, и она готова.

Я оглянулась через плечо на Эша. Он пристально смотрел на Аттеса.

— И ты предлагаешь Лейлу, потому что искренне в это веришь, — спросил он. — Или потому, что хочешь ее?

Я подняла брови от такой прямоты Эша.

Аттес издал негромкий смешок.

— То, что она богиня, не мешает мне хотеть ее, не так ли?

О, Боже.

Эш издал звук, который можно было назвать смехом. А может, и рык. Я не могла точно сказать.

— Кроме того, — продолжил Аттес, — после этого я хочу отдохнуть.

Сердце упало, я напряглась.

— Я не собираюсь входить в Аркадию, — сказал он, видя мою реакцию. — По крайней мере, пока. Я также не собираюсь сразу после этого спускаться на землю. Тебе понадобится моя помощь при переходе. Но мне нужно будет отдохнуть, — его взгляд метнулся в сторону. — Мне нужно время.

— Я понимаю, — сказал Эш, и я тоже, хотя сердце мое сжалось от этого слова.

— Я поручу Теону следить за делами вместо меня в это время, — добавил Аттес, снова удивив меня. — Он справится, чтобы доказать, что он лучше меня, а я смогу спокойно отдохнуть.

Я улыбнулась.

— Это не единственная причина, по которой я хотела поговорить с тобой.

— Правда? — он поднял чашку с остывшим кофе и отпил. — Надеюсь, этот разговор будет менее удручающим.

— Да, — сказала я. — Мы не будем использовать душу Сотории.

Его голова повернулась ко мне так быстро, что он, наверное, ударился свои же хвостом.

— Что?

— Я не могу этого сделать. Я не могу заставить Соторию переродиться и быть использованной, — когда я сказала ему то же, что ранее сказала Эшу, я словно наблюдала, как человек обретает маленький кусочек покоя, когда неверие сменяется облегчением. Левая рука Аттеса опустилась на колени, а правая последовала за ней, когда я пообещала, что Соторию не заставят прожить еще одну жизнь, которую она не выбирала для себя. Напряжение спало с его шеи и плеч, когда он понял, что она обретет покой. Он слегка ссутулился в своем кресле, когда я сказала ему, что Колис больше никогда не увидит Соторию.

— Он останется в могиле, и мы сделаем все, чтобы убедиться в этом. А у Сотории будет выбор.

— То есть… — глаза Аттеса закрылись, и он откинул голову назад, подняв руки. Он провел ладонями по лицу, затем вверх и по волосам. Когда он повернул голову к нам, в его глазах блестели слезы. Его голос был грубым и густым, когда он произнес всего три слова. — Это конец.