Воздух вокруг меня зарядился, реагируя на энергию, искрящуюся из моих пор. В побережье Карсодонии ударила молния. Ночь стала еще глубже, и мое внимание переключилось на мою добрую и умную сестру. На королеву и супругу, в которых нуждалась Ласания. А потом я подумала о том, что сказал Каллум. О том, как он хотел в последний раз навестить мою мать.

Он знал.

Я сказала им, что все, что им нужно сделать, — это назвать мое имя. Почему Эзра этого не сделала?

Электричество скатывалось по моим раздвинутым пальцам, когда я смотрела на потерю надежды. Будущего. Эфир стекал с кончиков пальцев. Я не могла дышать, но это было нормально. Горе сменилось яростью.

Далекие вопли живых утихли, и осознание происходящего отдавалось во мне полым эхом. Буря внутри меня выплеснулась в мир. Эфир потрескивал вокруг моих рук.

— Колис принял решение относительно предложенной тобой сделки. Теперь у тебя есть его ответ.

Мышцы сомкнулись вдоль моего позвоночника. Сердце остановилось. Мой разум отключился. Ветер, тяжелый от соли и крови, проносился по двору, шевеля испачканные шелковые платья и сиреневые знамена. Надвигались густые темные тучи, затмевая лунный свет. Я заставила себя оторвать взгляд от лиц мертвецов и посмотрела через плечо на Кина.

Наши взгляды встретились на фоне помятых доспехов, погнутых щитов и все еще занесенных мечей. Он наконец-то получил то, что хотел, хотя это и не Царство Теней.

Месть была развязана.

И она будет продолжаться.

— Он просит прощения за то, что не дождался окончания эйрини, но он стал довольно нетерпелив, — бронзовый шлем Кина потускнел под тучами, сквозь которые не пробивался свет звезд. Рядом с ним в землю было воткнуто длинное копье, лезвие которого было молочно-белым. — А что, по-твоему, должно было произойти? Что он согласится на твою сделку? Что ты каким-то образом станешь править? Победишь? Ты не сможешь победить Смерть. Она неизбежна, — сквозь проливной кровавый дождь губы Кина сложились в жестокую ухмылку, и он усмехнулся. — А жизнь — нет.

Этот смех положил мне конец.

Я больше не была той, кем была раньше, и не была той, кем стала сейчас. Во мне не было ни гнева, ни печали, ни измученного лица сестры, ни навсегда затихшего голоса матери. Во мне не было ничего, кроме ярости и напрасных надежд тех маленьких тел, оставленных в сточных канавах как мусор, и душ, потерянных в море. Я была лишь вместилищем ярости и страдания от великой, непростительной потери всех тех, кто погиб.

Я восстала, но не как истинная Первозданная Жизни, а как Первозданная Разрушения и Гнева.

Эта горючая смесь влилась в каждую фибру моего существа. Повернувшись, я увидела Кина и Первозданного Бога Мудрости, Верности и Долга, стоящих рядом с ним. Аура из серебра и золота запульсировала, когда от меня исходила ударная волна разрушительного гнева. Земля начала дрожать. В крепостных стенах появились трещины. На улицах и в домах поднялись клубы пыли, крыши повалились, разлетаясь от ветра, а стены рухнули. В небо над столицей взметнулись яркие вспышки оранжевого, желтого и ярко-красного пламени. Земля под моими ногами затрещала, когда я сделал шаг вперед.

— Скоро ты узнаешь это сама, — пообещал Кин, выдергивая из земли костяное копье.

Земля перестала дрожать. Ветер утих. Кровавый дождь больше не шел. Сам воздух сжимался. Я увидела, как в уголках рта Кина промелькнуло беспокойство и исчезла его ехидная ухмылка, а глаза Эмбриса расширились. Вся яростная, разрушительная энергия с ревом вернулась к своему создателю. Ко мне.

Голова откинулась назад, давление нарастало и нарастало, соединяясь с моей волей.

— Черт, — прорычал Кин, пуская в ход копье.

Эфир вырвался из моих рук, врезался в землю, а затем поднялся. Энергия врезалась в копье, раздробив кость.

— Черт, — прохрипел Эмбрис, быстро двигаясь. Его руки превратились в сплошное пятно.

Горячая, жгучая боль вспыхнула в моих плечах, заставив меня попятиться. Я посмотрела вниз и увидела, что две рукояти вибрируют в тех местах, куда были воткнуты кинжалы.

Потянувшись вверх, я вытащила первый кинжал и поморщилась от боли, прокатившейся по обеим рукам. Я вырвала второй. На полуночных лезвиях блестела голубовато-красная кровь. Я подняла голову, вдохнула боль и позволила ей стать частью меня.

Я рассмеялась.

И стена вокруг Вэйфера превратилась в пыль.

Шагнув вперед, я метнула кинжалы из камня теней. Кин выругался и закружился. Эмбрис отпрыгнул в сторону. Один из них задел руку Кина. Другой ударил Эмбриса в грудь.

Жаль.

Я целилась в голову.

— Судьбы, — прорычал Эмбрис, выдергивая кинжал.

— Теперь я думаю, что ты просто разозлил ее, — проворчал Кин, выкрикнув команду, и его голова дернулась вправо.

Киммериец отделился от стены и помчался из похожих на гробницу залов Вэйфера. Мимо того места, где когда-то стояла стена, бежали другие. Сотни. Они мчались к своей цели, пока двое Первозданных стояли в стороне.

Трусы.

Они были чертовыми трусами.