— Я знаю. Я знаю, что это не пустяк. Я знаю, — я сложила руку на талии. — Думаю, самое сложное для меня — это отсутствие полного… контроля. У меня его не было. И.… — я поджала губы. — Да, это та часть, на которой я постоянно зацикливаюсь.

— Это понятно, Сера. Я чувствовала то же самое. Мы даже не могли выбирать, что нам носить и когда есть. Но теперь мы обе контролируем ситуацию.

Так и есть.

— Прошлой ночью у меня было… не знаю. Как будто я внезапно снова оказалась там. Я потеряла контроль, и Нота взяла верх, — я поджала губы. — С тех пор как я вернулась, Никтос не питался от меня. Я предлагала, но он сказал, что ему это не нужно, и я знаю, что причина не в этом. Я каждый раз застываю, но… — я замолчала, вспомнив, как ощущала его губы и плоть раньше. И снова его кожа не была такой холодной, как обычно, когда он не питался, и я не думала, что это его тело восполняет силы. Так как же…?

Затылок покалывало, и в голове возник образ Рейна.

О, боги!

Я вскочила, напугав Айос.

— Прости. Мне нужно идти.

Айос поднялась, выражая беспокойство.

— Все в порядке?

— Да. Мне просто нужно поговорить с Рейном, — сердце заколотилось, когда я повернулась к двери, но потом заставила себя остановиться. — Спасибо, что поговорила со мной. Я.… я знаю, что сейчас мне не стало легче, но думаю, что станет.

— Станет, — сказала она. Прошло мгновение. — Я обещаю.

Рейн поднял глаза от пергаментов, которые держал в руках, когда я ворвалась в комнату, расположенную несколькими дверями ниже и через коридор от комнаты Эша.

— Серафина, — кожа между его бровями наморщилась. — Что-то случилось?

— Нет, — я тихо закрыла за собой дверь и пересекла освещенную комнату. Мои глаза были прикованы к нему, и я искала доказательства того, что у меня не было галлюцинаций, как подсказывал мне мой инстинкт. — Мне нужно спросить тебя кое, о чем.

— Хорошо.

Я села на кремовый диванчик напротив того, на котором сидел он.

— И мне нужно, чтобы ты был честен.

Его выражение лица тут же разгладилось.

— Хорошо, — он положил пергаменты на подушку рядом с собой. — Что это за вопрос?

Я посмотрела на него, заметив внезапное напряжение в уголках его рта.

— Думаю, ты знаешь, о чем я хочу спросить.

Рейн сложил одно колено на другое.

— Невозможно, чтобы я знал, о чем ты думаешь или, о чем собираешься спросить.

— Не в этот раз, — я наклонилась вперед, сохраняя низкий голос, потому что знала, что Эш находится совсем рядом. — И я прошу тебя быть честным не потому, что я твоя королева, а потому, что я жена Никтоса.

Морщины вокруг его рта стали еще глубже.

— Я не кормила его с тех пор, как вернулась из Далоса, но бывали моменты, когда казалось, что он сыт. Его кожа не такая холодная. Он сказал мне, что это потому, что его тело восполняет силы, но я не думаю, что так бывает всегда, — я наблюдала за тем, как Рейн сохраняет спокойное выражение лица, как только я начинаю говорить. — Ты кормил его?

Истина проявилась мгновенно. Она прозвучала в легком подергивании его правого глаза.

Мое сердце сжалось.

— Кормил.

Рейн побледнел.

— Ты не…

— Нет, я знаю. Знаю, — подчеркнула я, и Рейн замолчала. — Я не читаю тебя. Но, боги, я.… я все равно знаю.

Его челюсть сжалась, а взгляд переместился на дверь.

— Это случалось нечасто.

Еще один удар прошелся по моей груди.

— Один раз — это слишком много.

Рейн снова повернул голову к моей.

— И мне жаль, что тебе пришлось это сделать, — сказала я, и сердце мое сжалось до боли в груди.

Его рот приоткрылся.

— Ты не можешь на него злиться.

— О, боги, — я напряглась. — Я не злюсь на него. Или на тебя. Я… я злюсь на себя.

Рейн захлопнул рот.

— Это… — я поднялась, проведя рукой по волосам. — Я предлагала накормить его, но он… — я опустила руку к животу. — Я закрыла его. И он… он знает, почему. Это моя вина. Я его жена. Я должна… — мой голос надломился. — Это я должна кормить его. Заботиться о нем и обеспечивать его, как он обеспечивает меня.

— Нет, — Рейн подался вперед. — Это не твоя вина. Это вина Колиса.

— Может быть, вначале, — я сглотнула и посмотрела на дверь. Я покачала головой. — Но…

— Послушай меня, — Рейн поднялся и шагнул ко мне. — Что бы тебя ни беспокоило? Это не твоя вина.

— Я.

— Заткнись и слушай меня.

Я захлопнула рот, расширив глаза.

— И я говорю это со всем уважением, — добавил он, и щеки его вспыхнули розовым румянцем. — Ты знаешь, как Колис заставил Никтоса питаться, пока он не погибнет?

От одного этого слова меня пронзила дикая злость.

— Да.